"
"– К сожалению, тут ты прав, Юрий Федорович. Законы писаны для умных, для нас с тобой да для простого народа. Дураки и преступники же, как и правительственные чиновники, между прочим, их не читают и не соблюдают. Знаешь, к какому выводу я недавно пришел? Народ только мешает правительству хорошо жить. Будь его воля, оно превратило бы народ в бессловесных рабов.
– А разве еще не превратило? Интеллигенцию затравили, ученых разогнали, творческую элиту низвели до уровня домохозяек, зато нацию превратили в сословие торговцев и воров… Давай не будем об этом, Викторович, и без того тошно.
Отметил приоритеты?
Синельников хлопнул тяжелой рукой по красной папке.
– Главными остаются убийства депутатов и офицеров. Понимаешь, какой парадокс? До появления «Чистилища» криминогенная обстановка в городе была гораздо спокойнее.
– Благодаря давлению Сверхсистемы. Этой конторе невыгодно поднимать шум.
– Соображаешь. Итак, снова перед нами «СК»… вернее, «ККК». Сменилась только вывеска, методы остались теми же. Придется и нам действовать в том же направлении.
– Что ты имеешь в виду?
– Министр издал директиву: организовать сверхсекретное подразделение для ловли «чистильщиков» и их последующего уничтожения.
– Да было уже это при Жаренове!
– А теперь главными по формированию группы будем мы. Так что готовь кадры, Федорович, будем выполнять директиву. Кстати, до меня дошли слухи, что аналогичные группы сформированы и в Минобороны, и в ФСБ.
– Не по душе мне эта директива.
– Думаешь, мне по душе? Ведь «чистильщики» по сути делают нашу работу быстрее и качественнее нас.
А мы их должны ловить… и уничтожать! В общем, давай действуй. – Генерал снова прихлопнул папку ладонью. – Да, я тут подумал… что, если поискать художника, который работает на «Чистилище»? Того, кто малевал им кинжал для эмблемы. Что «СК», что «ККК» – одна и та же стилизация, одна и та же рука.
– Мне бы твою голову, генерал! – оживился Агапов. – Горе-то без ума, то есть когда его нет, а не наоборот, как писал классик. Идея отличная, раскрутим непременно.
– Читай «ТВ-парк», и даже твои редеющие волосы станут блестящими и умными. А в нашей стране горе всегда было от ума, а не наоборот.
Агапов улыбнулся, вставая.
– Тогда я лучше останусь глупым.
– Послушай-ка, Федорович. – Синельников снова взялся за папку. – Я тут кое-что не понял в деле Голышева. Эксперт написал, что рана, от которой он скончался, очень странная. Что это значит?
Агапов виновато развел руками.
– Я не в курсе.
– Узнай и доложи.
