Кстати… – врач замялся, – у нее была закрыта Анахата – зеленая чакра, центр мудрости, высшей любви и человечности – я открыл ее. И еще… Есть очень сильное подозрение, что она… закодирована в темной половине.
Матвей замер, глаза его похолодели. Вспомнились слова Хасана Ибрагимова: «Мы из них сделаем зомби»… Неужели подручные Ельшина все-таки успели…
– Вы… уверены?
– И да, и нет. Есть кое-какие следы нейровмешательства… Необходима тщательная проверка. Вам придется привезти ее ко мне еще раз, я проверю свои подозрения с помощью приборов.
– Разве есть такие аппараты?
Парамонов, высокий, поджарый, сухой, с молодым энергичным лицом, на котором горели светлые – не голубые и не серые, но и не бесцветные, с металлическим блеском – глаза, снова улыбнулся.
– Мои личные разработки в области нейролингвистики. Но необходимо ее абсолютное согласие на пси-зондаж.
– Уговорю. А что за «темная половина»? Вы сказали, что она закодирована в «темной половине».
– Термин психиатрии. Означает область «эго», отвечающую за вспышечное проявление негативных эмоций.
Приходите завтра вечером, часов в семь.
Матвей пожал руку врачу и вышел в коридор поликлиники, где его ждала в коляске безучастная ко всему Кристина. Глянула на него снизу вверх, и, видимо, что-то в выражении его глаз поразило девушку.
– Ну что, плохо?
Матвей опустился рядом на колени, не обращая внимания на оглядывающихся посетителей, и поцеловал Кристине руку.
– Все будет в порядке, Кристя. Главное, что мы живы!
ОМОН-РЭКЕТ
Матвей узнал о случившемся утром от матери Кристины.
В лицее, где учился Стас, произошел страшный случай: учительницу русского языка и литературы избили четверо парней.
– За что? – спросил пораженный Матвей.
Ольга Николаевна пересказам все, что знала сама.
История началась еще с неделю назад.
В группе Стаса училась девочка Саня, у которой были очень «крутые» родители, привозившие ее в лицей на «мерседесе» и одевавшие дочку по высшему классу. И хотя в лицее учились дети из состоятельных семей, но золотые сережки и перстеньки носила далеко не каждая десятилетняя кроха.
Девочка росла надменной и капризной, часто проказничала, а все свои грехи сваливала на подружек и приятелей по группе. В лицей часто заявлялась ее бабушка, требовала одергивать детей, которые «не так относятся» к Сане, и даже выговаривала девочкам, поссорившимся с ее внучкой, угрожала наказанием и обзывала их «интриганками» и «быдлом».
