Но ты не совсем прав – не вопреки воле Аморфов, ибо я, то есть Он, – тоже один из Аморфов.
– Погодите, погодите, – обрел наконец дар речи Сергей Вениаминович, едва успевая переводить взгляд с одного на другого. – Какие превращения?! Какие насекомые?! О чем вы болтаете? Как это можно превращать насекомых в людей?!
– Ну, процесс это длительный, – дернул уголком губ Хватов, подмигивая Матвею, – но возможный. Сотни миллионов лет назад некто, скажем, Аморф или, точнее, Безличный Творец – этот молодой человек называет его Монархом Тьмы, – проделал эксперимент с отрядом Блаттоптера сапиенс…
– Тараканов разумных, – перевел Матвей, сочувствуя директору ФСБ.
– Не по-человечески разумных, конечно, но сути это не меняет. В те времена на Земле жили разумные насекомые. Инсекты, не угодившие чем-то истинным хозяевам нашей реальности, которые взяли и просто уменьшили их в размерах. Так образовались современные насекомые. А вот тараканы, Блаттоптера сапиенс или какой-то их вид, метаморфически изменились, дав начало роду человеческому.
Я понятно объяснил?
Хватов пристально смотрел на Матвея, и по лицу его бродили тени, отражавшие внутреннюю, не ведомую никому борьбу эмоций.
– Чушь! – очнулся Коваль, стукнув ладонью по бумагам на столе. – Прекратите пороть чепуху, вы, оба! Главное – он отказался, понимаете, капитан? И теперь следует решить, что с ним делать.
– Не надо ничего решать, – тихо сказал Матвей. – Я ваших секретов не знаю, работать на спецслужбы не буду и опасности не представляю… если меня не трогать.
Прикажите своим людям выпустить меня отсюда.
Сергей Вениаминович побагровел, рванул пальцами узел галстука.
– Ты… да что ты о себе возомнил, мальчишка?! Я же тебя… одним пальцем… лично… – Директор ФСБ выдернул из ящика стола небольшой красивый пистолет. – Что с ним церемониться, капитан!
В то же мгновение Матвей, давно готовившийся к сверхрежиму, вошел в меоз и… исчез. Для генерала, конечно. Потом возник уже сзади, ловко выдернул пистолет из руки Сергея Вениаминовича, направил на Хватова.
– Пошли, капитан?
Хватов сморщился, покачал головой.
– На авешу «глушак» не действует, Соболев. Он в состоянии отключить лишь сознание нормального человека, но не пси-матрицу авеши. Меня тебе не пройти. Боюсь, ты в патовом положении.
– Я пройду тебя, – сказал Матвей, бросая суггестор «удав» в угол кабинета.
Это был самый странный и самый напряженный бой из всех проведенных Матвеем когда-либо.
