В нише на проволоке висела табличка: «Осторожно! Работы запрещены! Свод рухнул!»
Несмотря на инфракрасное видение, Матвей потратил немало времени, пока не забрался в нишу и не спустился по старым каменным ступеням в другой подвал, откуда, собственно, и начинался туннель. Дальше идти стало легче, хотя туннель больше напоминал саперный лаз, не всегда высокий, но очень узкий, так что приятного в этой прогулке было мало. Наконец Матвей достиг поворота и остановился: чутье подсказывало, что рядом, за тонкой стеной из окаменевшей глины, тянется еще один ход, и это был уже ход не в Кремль, а глубже, в его недра, в пещеру, где и должен был располагаться МИР Храма Инсек-тов.
Самандар не солгал.
Постояв немного в задумчивости, попытавшись прозондировать ход до его спуска под холм Кремля, Матвей повернул обратно. Он не собирался искать Храм тотчас же, главное – появилась уверенность в существовании МИРа и в том, что проникнуть в него можно сравнительно легко.
В подвале флигеля его ждали асы слежки ФСБ.
Вспыхнул фонарь, едва не ослепивший Матвея, оглушила команда:
– Не двигаться! Руки за голову!
Матвей повиновался без единого слова.
– Обыщи его, Панас.
Чьи-то руки прошлись по одежде, помяли карманы, подмышки, брюки.
– Чисто.
– Выходи.
Во дворе церкви Матвея уже поджидал генерал Первухин.
– Что за шутки, Соболев? Неужели хотел уйти в Кремль?
– Вы что же, знаете о подземном ходе? – вопросом на вопрос ответил Матвей.
– Там их целых два, оба завалены, насколько мне известно: рухнули своды.
Один пытались расчистить, но средств изыскателям не хватило, и работы свернули. Так что будем делать?
– Я согласен работать. Но мне нужно три-четыре дня на сворачивание дел в Рязани. В понедельник я буду у вас.
Первухин хмыкнул, оглядел Матвея с ног до головы, бросил ему ключ.
– Машина за церковью, на набережной, джип «мицубиси» темно-фиолетового цвета. И благодари Хватова, капитан, это он посоветовал шефу не чинить тебе препятствий, если попросишь отпуск на несколько дней.
С этими словами начальник Управления спецопераций растворился в темноте за воротами церкви, сгинула и его обойма «наружки», а Матвей остался стоять, обуреваемый желанием вернуть генерала и сказать, что передумал. Хватов не мог знать, какое решение примет Соболев, но Конкере знал. Как и Ульяна Митина, вернее, та, что передала через нее совет не работать на «федепасов» и вообще ни во что не вмешиваться.
