Мы подготовим еще одну монаду исполнителей и выбросим в район аэродрома к моменту посадки Бурлакова в самолет.
– А как же первая группа?
– Первую подстрахуешь ты со своими орлами плюс Балуев. Наведение на цель я обеспечу лично, связь будем держать постоянно. Перехватишь этих «трехнулевых анальгиновцев» в тот момент, когда они начнут движение. Задание понятно?
– Так точно, генерал!
– Полковник, полковник, мне чужого звания не надо. Выезжайте прямо сейчас, по дороге обсудим детали.
– Вы с нами?
– Нет, я буду командовать отсюда. Операция перехвата, по сути, уже началась, связь через СВСС [53]. С Богом, Валерий Егорович!
Шевченко молча подтолкнул слушающего переговоры Балуева к выходу, на пороге оглянулся.
– Но как они узнали о нашей акции?!
– Похоже, у них появился информатор не хуже, чем у нас, – усмехнулся координатор «Чистилища». – Вы еще не все знаете: особая группа из Управления спецопераций ФСБ тоже крутится в районе аэродрома.
Но ею занимаются другие наши люди. Так что сегодня мы сдаем экзамен по «высшему пилотажу» ликвидопераций.
Когда Шевченко и Балуев спустились вниз и сели в машину, Василий наконец задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:
– А откуда твой шеф знает о конкурентах? Да еще с такими подробностями?
– Спроси чего-нибудь полегче, – был ответ. – Но он еще не разу не ошибся.
Уже рассвело, когда снайпер первой монады исполнителей Крюков, бывший афганец, бывший инструктор по стрелковому делу в отряде «Вымпел», получил сигнал «змея».
Это означало, что он обнаружен противником и должен позаботиться о себе до сигнала отступления."
"Крюков удивился, потому что выбирал место себе сам, без посредников, и знал о нем только корректировщик, он же телохранитель. Но так как Крюков привык подчиняться командам – дисциплина в «Чистилище» поддерживалась жестоко, – то объясняться по рации не стал и быстро переместился на запасную позицию в сотне метров от первой – высокой сосны, с которой аэродром просматривался как на ладони.
Вторая позиция представляла собой полуразрушенную и заброшенную водонапорную башню времен хрущевской оттепели, возвышающуюся над лесом и над северной частью Тушина, с которой также открывался отличный вид на поле аэродрома с его строениями, самолетами, вышками охраны и капонирами.
