Матвей подошел к письменному столу и в верхнем его ящике наряду с пистолетом обнаружил на внутренней стороне кнопку сигнального устройства. Напрягшись, проследил тонкие паутинки пульсирующих полей и токов. Кроме звонков в других комнатах, устройство включало передатчик, настроенный, очевидно, на фиксированную частоту УВД или собственной службы охраны. Передатчик находился здесь же, в нижнем ящике стола, и Матвей, обнаружив его, раздавил на глазах Шестопала.
– Кто ее… – Голос Игоря сорвался, но он справился с собой.
– Кто ее насиловал?
– Никто ее не трогал…
Матвей не успел удержать Кудёму, и Феликсу Александровичу достался еще удар ладонью по лицу, превративший его губы в оладьи.
– Кто… ее… насиловал? – повторил Игорь раздельно. Шестопал потрогал губы, посмотрел на окровавленную ладонь, усмехнулся.
– Я не знаю, кто вы, но жить вам осталось недолго…
Игорь замахнулся, но Матвей остановил его.
– Погоди, я сам разберусь. – Приблизил лицо к лицу Шестопала. – На тебя «наехали» не конкуренты, ублюдок, а «чистильщики».
К твоему дружку Маракуцу они тоже наведывались, спроси у него, чем это закончилось. Но с тобой… с тобой мы поступим иначе, и поверь мне, ты будешь умолять нас не пощадить, а убить тебя!
Не отодвигаясь, Матвей протянул руку назад.
– Нож!
Павел Кудёма, прислушивающийся одним ухом к звукам за дверью, шагнул к нему и протянул свой армейский тесак.
– Полотенце! Завяжите ему рот, свяжите руки за спиной…
Шестопал отшатнулся, бледнея, не сводя взгляда с лица Соболева, быстро проговорил:
– Я скажу… но я к этому делу не имею никакого отношения… ребята перестарались… ее содержала фаланга Гулявского… больше я ничего не знаю…
– Фаланга? – поднял бровь Матвей.
Шестопал понял, что проговорился, метнулся к окну, но был перехвачен Игорем. Заскулил, когда почувствовал у горла клинок и прочитал в глазах «чистильщиков» приговор. Но Кудёма поступил иначе: он отпустил Феликса Александровича и изо всех сил ударил его ногой в пах. Шестопал без звука рухнул на пол.
Матвей подошел к нему, отодвинул дрожащего, словно в лихорадке, Игоря, провел ладонью по телу любителя девочек.
– Уходим.
– А он? Я его?..
– Будет жить, но вполне может случиться, что у него изменится голос.
Игорь вопросительно глянул на него, потом на брата, и Павел буркнул:
– Ты ему яйца отбил, братан.
Они тихо вышли в коридор, потом Матвей вернулся и, придерживая дверь, сказал громко, чтобы его услышали в других комнатах:
– Договорились, хозяин, мы все сделаем.
