В принципе он был готов к атаке из «болевика» и «глушака», да понадеялся на защитные свойства «пси-шлема» на голове, но конструкторы генератора боли не стояли на месте и создали новую разновидность «болевика», воздействующего не на всю нервную систему, а на отдельные нервные узлы и органы тела. «Болевик», из которого выстрелил Бай, был настроен на поражение сердечной сумки.
Боль – сторожевой пес здоровья, гласит старая пословица, но даже длительная зубная боль – вещь очень неприятная, если не сказать больше. А когда от нее вопит каждая клеточка пораженного органа и кажется, что тебя в этом месте насадили на раскаленный вертел, – ни о каком здоровье речь уже не идет.
Сердце взорвалось, как граната, пробив грудь горячими фонтанами крови… таково было впечатление. Может быть, шлем, нацепленный Матвеем, и принял на себя какую-то часть излучения, но ощутимой помощи не оказал. Матвей потерял сознание уже на второй секунде борьбы с болью, не успев включить свои экстрасенсорные защитные системы сознательно.
Однако импульс «болевика», возбудивший сердечный нервный узел, не достиг своей цели – резонанса, который смог бы либо остановить сердце, либо разорвать сердечную мышцу. И Матвей очнулся через несколько секунд после выключения «болевика».
Осознав себя лежащим ничком, он не стал сразу вскакивать на ноги, а сначала огляделся – в чувственной сфере, конечно, хотя сердце продолжало болеть, словно в нем застрял ржавый гвоздь.
Положение остальных действующих лиц в комнате не изменилось. Прошло действительно всего несколько секунд, от силы полминуты, и боевики Маракуца успели обменяться всего двумя-тремя словами, ощущая себя победителями.
– И это все? – спросил один из прибывших с Алимбаевым. – По-моему, он уже не дышит. Из чего это ты его так шваркнул, Бай?
– Смотри-ка, работает! – вполголоса заметил озадаченный Алимбаев. – Шеф, что вы мне подсунули?
– Секрет фирмы. – Маракуц отобрал у него «болевик». – Надо будет передать моему дружку, что образец испытан в условиях, приближенных к боевым.
Переверните его. Может, он еще жив?
Чьи-то руки грубо перевернули Матвея на спину, тронули артерию на шее, и Матвей задержал дыхание и сердцебиение.
– Готов, – с разочарованием сказал кто-то. – Жаль, слишком быстро ты его укокошил, Бай, а то повеселились бы напоследок.
– Он бы тебе повеселился, – раздался чей-то знакомый голос, и в гостиную вошел тот самый майор, руководитель ОМОНа, которого когда-то заставил убраться из офиса фирмы Соболев.
