Матвей глянул на ошеломленные лица бойцов «Грозы», развел руками.
– Прошу извинить, что так получилось. Но я не нападал на вашего майора сзади. К тому же он был вооружен, а я нет. Советую впредь до объявления приговора сначала изучить все факты, а потом судить.
Уже отойдя от побитой компании на несколько шагов, Матвей услышал:
– Ну и мудак ты, Хохма! Жалею, что он тебе шею не свернул!
– Ты тоже хорош – полез выяснять вперед всех!..
Дальнейшего разговора Соболев не услышал, но больше всего был доволен тем, что не применил особых приемов из техники смертельного касания, открытой ему эзотерической трансляцией во сне.
Когда они вошли в одноэтажный домик штаба. Хватов, идущий впереди, обернулся и сказал с обаятельной улыбкой:
– Вы очень сильный мастер боя, капитан, но у вас есть один существенный недостаток: вы жалеете противника. Он же вас жалеть не станет.
– Учту, – буркнул Матвей, прислушиваясь к своим ощущениям.
Но в данный момент капитан Хватов был сам собой, а не авешей Монарха, и говорил вполне искренне.
В одной из трех комнат штаба, где обычно располагался начальник базы или дежурный офицер, Первухин снял плащ, бросил берет на стол и сел. Кивнул на стулья вдоль стола.
– Присаживайтесь. Итак, Матвей Фомич, что скажете?
– Сначала я хотел бы выслушать вас, – корректно проговорил Матвей, ощущая толчки крови в местах, где его коснулись «дружеские» удары «восстановителей справедливости».
– Точку зрения майора Белоярцева я уже выслушал, теперь хотелось бы ознакомиться с вашей.
– Мне бы тоже не мешало ознакомиться с точкой зрения майора, – с той же подчеркнутой вежливостью сказал Матвей.
– Повторите, майор, – бросил Первухин. Белоярцев быстро глянул на него, потом на Соболева, отвел глаза.
– Их было трое… вице-президент Ассоциации, какой-то молодой ухарь и… еще один…
– Мой друг Василий Балуев, – вставил Матвей, – в которого майор разрядил «болевик».
– Мне ничего не оставалось делать… они могли уйти… – Белоярцев снова посмотрел на Первухина, но тот смотрел в стол, барабаня пальцами по его поверхности.
– Был приказ… захватить всех…
– Но не испытывать на людях, чья вина не доказана, спецсредства вроде «болевика».
– Лес рубят – щепки летят…
– Люди – не щепки, – медленно произнес Матвей. – И если так считает все начальство конторы, мне с ним не по пути.
– Не спешите с оргвыводами, Соболев, – поморщился Первухин. – Деретесь вы хорошо, но в политике и социалыюй сфере разбираетесь слабо.
