В помещении находилась печь с выпуклой железной заслонкой, которая тоже была откинута. И лишь когда Ельшин, не говоря ни слова, полез в полуметровое отверстие печи, Лобанов понял, что «печь» – замаскированный вентиляционный или пожарный люк.
Один за другим по железной лестнице они спустились в бетонный колодец со скобами и продолжили путь вниз. Преодолев метров двадцать – по расчету Лобанова, – отдохнули в трехметровом бункере с вентилятором, откинутым на петлях к стене. Затем продолжили спуск, пока не достигли дна; случилось это примерно на пятидесятом метре от поверхности.
Выпуклый, с кремальерами запора, люк и здесь был открыт."
"Видимо, тот, кто пользовался лазом последний раз, не собирался возвращаться той же дорогой.
По-прежнему не обращая внимания на переживания тех, кто следовал за ним, бывший босс Купола посветил в горловину люка и первым прополз в него. За ним с большим трудом протиснулся телохранитель со снаряжением и лишь потом Лобанов.
Они оказались в нише, отгороженной решеткой от туннеля спецметро с двумя нитками рельсов и пучком кабелей на стене.
В нише стояла маленькая мотодрезина, имеющая и ручной привод. Ельшин кивнул на дрезину:
– Выкатывайте, путь неблизкий, поедем на ней. – Потом пробурчал себе под нос:
– Странно…
Лобанов понял его.
– Если кто-то здесь уже побывал, то почему не воспользовался дрезиной?
– Тут может быть два варианта: подземный туннель открыли мальчишки и, не найдя ничего интересного, решили экспедицию не продолжать.
– А второй?
Лицо Ельшина напряглось.
– Кто-то шел не туда, а… оттуда.
Лобанов хотел подвергнуть данное предположение критике, но передумал.
– Дойдем до места, разберемся.
Решетка была на замке, который легко открылся гвоздем. Дрезину выкатили из ниши, установили на рельсы, кое-как уместились на крохотной площадке, и телохранители маршала «СС» взялись за рычаги. И собранные не из кубиков, а из огромных швеллеров стены туннеля побежали мимо…
Сначала было решили двигаться без света, надев инфраоптические шлемы-очки, но при отсутствии тепловых источников видимость в туннеле была настолько слабой, что Ельшин, чтобы освещать путь, включил фонарь.
Маюмура и гигант телохранитель работали не хуже мотора, и двенадцать километров до развилки отмахали всего за какие-нибудь четверть часа. По сигналу Генриха Герхардовича остановились. Ельшин слез, перевел стрелки, и дрезина свернула налево в полукруглый туннель меньшего диаметра, стены которого были сложены из специальных изогнутых швеллерных секций.
