Анна Павловна принесла на подносе овощные голубцы с рисом, бутерброды с красной икрой и с сыром, варенье, чай, и Ульяна, непосредственная, как девочка-школьница, принялась уплетать ужин. Чтобы не выглядеть смешным, Самандар позволил себе выпить чашку чаю с бутербродом. Тень Василия Котова бродила по комнате вместе с запахом роз и насмешливо поглядывала на угрюмую физиономию Вахида Тожиевича.
– Что тебя привело в Рязань? – спросила наконец Ульяна, насытившись и убрав посуду. – Соку налить?
– Не надо.
– Самандар сел рядом с Улей на диван, внезапно подумав, что она находится сейчас в зоне абсолютной действенности приема: один удар – и…
– Выкладывай, что случилось.
– Многое случилось. Иерархи воюют между собой… Союз Девяти тоже готов взяться за оружие… Твой Котов украл мой шанс…
– Что украл Котов?! – удивилась Ульяна, не отреагировав на слово «твой».
– Контейнер с гипноиндукторами «удав». – Помедлив, Самандар принялся вводить девушку в курс дела. На это ушло минут десять.
– Теперь ты знаешь все.
– Постой, постой, – проговорила пораженная услышанным Ульяна. – Рыков предложил тебе стать одним из Девяти?! И для этого ты должен…
– Убрать Носового и передать Рыкову те самые «глушаки», которые захватил Котов и привез сюда, в Рязань.
– А ты знаешь, для чего нужны «глушаки» Рыкову?
– Догадываюсь, – помолчав, сказал Самандар, понимая, что девушка не поверит, если он скажет «нет».
– А если догадываешься, зачем помогаешь ему? Он же устроит бойню! Через месяц после получения «удавов» вся власть в стране будет принадлежать ему.
И дело даже не в нем, зачем тебе вообще соваться в Союз Девяти? Кардиналы Союза – страшные люди! Даже не из-за того зла, которое они несут своим вмешательством в события, а из-за холодной, неумолимой, равнодушной жестокости! Ты хочешь стать таким же?
– Не хочу, – покачал головой Вахид Тохиевич. – Социум нуждается в коррекции, и я хочу подлечить его, успокоить.
– Это как раз тот случай, когда лекарство опаснее болезни, – отрезала Ульяна.
– Подлинное спокойствие может воцариться в социуме лишь при содействии тех, кто спокоен. Ты же обеспокоен соблазном стать вершителем судеб миллионов. Или я ошибаюсь?
– Ошибаешься.
– Тогда откажись от предложения.
– Нет, я слишком глубоко увяз.
– Ты изменился, Вахид.
– А ты не видишь глубин происходящего. Тебе известно, что Монарх готовит новое Изменение? Люди стали ему неинтересны. А иерархи сейчас разобщены.
