Потом Генеральный Судья «Чистилища» окутался пеленой серо-зеленого дыма, дым распух в облако, поредел, растаял, а вместе с ним растаяла и фигура одного из Девяти, пожелавшего стать Первым из Девяти. Рыков бежал!
ГОЛАБ
Майор ВВС, летчик первого класса Геннадий Степанович Ломотов, любил поспать после дежурства. Вторник восемнадцатого июня был именно таким днем, когда он мог позволить себе расслабиться. Вторая жена, прожившая с Ломотовым уже десять лет (первая сбежала от него спустя месяц после свадьбы), знала все слабости мужа и умело боролась с ними, но сон его никогда не нарушала, зная, что спать мужчина должен столько, сколько требует организм.
Геннадий за это здорово уважал супругу и за все десять лет супружеской жизни на сторону не посмотрел ни разу.
Однако во вторник сон летчика был нарушен насильственным путем, хотя и не по вине жены. Она об этом даже не узнала, с утра пораньше отправившись на рынок за продуктами. Работала она парикмахером в военном городке под Гущином, где был расположен военный аэродром, и в этот день ее смена заступала в два часа дня.
Проснулся Геннадий Степанович от холодного прикосновения к лицу. Вздрогнул, пытаясь стереть со щеки «струйку воды», пробормотал недовольно: «Отстань, дай поспать…» Потом открыл глаза и окончательно проснулся.
Возле кровати стоял невысокий бронзоволицый человек, по типу лица – монгол или бурят, одетый в черный шелковый халат с красным поясом, на голове его красовалась необычная шалочка-тюбетейка в форме пирамиды. Раздвинув губы в холодной улыбке, он молча, не мигая смотрел на хозяина.
Ломотов, не ожидая подвоха, сел, почесал волосатую грудь, живот, наконец зевнул:
– Вам кого?
Монах продолжал молчать, изучая лицо Геннадия Степановича непроницаемыми черными глазами.
– Маш, кто это? – повысил голос Ломотов. – Кого ты впустила?
– Она ушла, – заговорил наконец незнакомец гортанным голосом. – Геннадий Степанович Ломотов, вы являетесь командиром эскадрильи многоцелевых истребителей-перехватчиков «СУ-35», расквартированной в Гущине?
– Ну? – сказал Ломотов.
– Тогда слушайте приказ.
– Какого хрена? – изумился Геннадий Степанович, поднимая редкие соломенные брови. – Маш, ступай-ка и выгони этого шута!
– Встать! – тихо скомандовал монах, и Ломотов поперхнулся, выражение изумления сползло с его лица, глаза стали пустыми и полусонными. Он медленно сполз с кровати, выпрямился, глядя на монаха, как удав на кролика.
– Сейчас вы умоетесь, позавтракаете, соберетесь и поедете на аэродром.
