Перехват

– Погоди… – начштаба посмотрел на сполохи одной из голограмм, вроде где-то назревали большие перемены. Кажется, район Карниф, где будто бы видели десантные корабли пришельцев, но ничего конкретного – только слухи.

– Там где-то должен быть начальник военной разведки…

– Он трезв, сэр, но находится внизу, его не пропускают через четвертый уровень безопасности.

– А что у него не так?

– Где-то потерял свой пропуск.

– А ты говоришь – трезвый.

– Он трезвый, сэр, но ночевал не дома.

– Ишь ты! – удивился Штерн. – Ладно, распорядись, чтобы его оформили как гостя начальника штаба.

– Ну иди. И чаю мне принеси и сигарет, но сам я не курю…

Майор вышел, а генерал-полковник вытащил ноги из тесных ботинок и сунул в мягкие шерстяные боты, которые всегда дожидались его в «стакане» – прозрачной цилиндрической кабине, откуда он мог наблюдать за всем, что творилось в предметно-тактическом зале.

Его в этой кабинке никто не видел, а он видел всех и даже мог через мониторы заглянуть на посты координаторов, связистов, тактиков ближнего уровня, в курилку электриков и даже в столовую.

Позиция замечательная, если бы только не это странное ощущения холода и даже сквозняка. По первости Штерн даже чихал после посещения наблюдательного пункта и, сколько инженеры ни заверяли его в безопасности этого места в смысле сквозняков, он завел там шерстяной шарф, старомодные ботики и чай с вареньем. И простуды отступили, а в процессе наблюдения за оперативной обстановкой появились мотивы зимних посиделок у камина.

После включения Лунца в сортировку у начштаба поубавилось бестолковой работы.

«А ведь не такой дурак этот майор, каким мне его расписывали…» – подумал Штерн, заранее сожалея, что и Лунца придется выгнать, если СГБ завербует майора.

Пока Лунц справлялся, хотя, по сведениям Штерна, местные уже испытывали майора на стойкость. Под местными подразумевался персонал службы начальника штаба – секретари из сержантского состава, водители персональных автомобилей, личная охрана за пределами здания и даже приносящие чай официанты.

Не успел Штерн подумать, что пора уже появиться старине Роджерсу, как начальник военной разведки прибыл в «выездную резиденцию» – в большой кабинет, к которому примыкал «стакан».

Штерн опознал его по характерному сопению перебитого носа – памяти о спецназовской молодости, ну и по тому, что охрана пустила его в кабинет. Подобные льготы распространялись только на Роджерса и премьер-министра. Ну, еще и на министра обороны, но уже после Роджерса.