Переломная точка

Его шершавый подбородок слегка царапал мою кожу, и я обвила его руками, склонив голову набок, чтобы предоставить ему лучший доступ. Когда Блейн глубоко вдохнул, я настороженно замерла.

— Я… плохо пахну? — мой голос был едва слышным.

— Ты пахнешь домом, — ответил он хриплым шёпотом у моего уха.

Его слова глубоко проникли в моё сознание, согрев мою грудь где-то очень близко возле сердца. Блейн поцеловал меня неспешным и мучительным поцелуем, и это было больше, чем просто чувственность, больше чем страсть, больше чем что-либо, что происходило между нами когда-либо прежде.

В какой-то момент Блейн поднял свою голову, и я посмотрела в его глаза, отливавшие серебром в тусклом ночном свете. Оперевшись на локти, он обхватил ладонями моё лицо, поглаживая большими пальцами мои скулы. Его взгляд пронизывал меня, и я не могла отвести от него глаз.

— Что-то случилось? — спросила я, чувствуя охватившее меня странное тревожное предчувствие. Он казался сейчас слишком серьёзным, и я начинала опасаться, что у него были для меня плохие новости.

— Что бы ни случилось… — тихо произнёс Блейн, — я хочу, чтобы ты знала, я тебя люблю.

Моё сердце пропустило удар, и я смотрела на него широко открытыми глазами, чувствуя, как охвативший меня шок боролся с ликующим переполняющим счастьем. Блейн не двигался и не сводил с меня глаз, наблюдая за моей реакцией. Его лицо было таким же серьёзным, как если бы он только что сказал мне, что ему осталось жить всего неделю.

— Правда? — этот вопрос сам собой сорвался с моих губ, и я вспыхнула от очевидной неуверенности, прозвучавшей в моём голосе.

Губы Блейна едва заметно дрогнули, прежде чем он ответил:

— Правда.

Прошло несколько секунд, прежде чем мне снова удалось заставить свои губы двигаться, чтобы сформировать те слова, которые я никому не говорила уже очень долгое время.

— Я тоже тебя люблю. — Мой голос оборвался на последнем слове, и я была смущена теми слезами, которые наводнили мои глаза.

А потом я уже не думала ни о чём, потому что его губы оказались на моих, и я целовала его в ответ, ничего не удерживая за душой.

Очень скоро мне этого было недостаточно, и я принялась теребить лямку его пояса, прежде чем он убрал мои руки в сторону и расстегнул его сам. Я с нетерпением ждала, когда он полностью разденется и снова присоединится ко мне в постели. Желание отдаться Блейну после всего, что только что между нами произошло, было всеобъемлющим, словно потребность на уровне инстинкта подтвердить все наши слова действиями.