Переломная точка

— Я проснулся и когда увидел, что тебя нет рядом, пошёл на твои поиски. — Угол его рта приподнялся в едва заметной усмешке, и он, склонившись к моему уху, прошептал: — Тебе кто-нибудь говорил, насколько ты ослепительно выглядишь в бумажных полотенцах? Могу поспорить, те синие шпильки безупречно подошли бы к этому наряду.

Его слова напомнили мне о том, как Кейд когда-то сказал, что если он ещё раз увидит меня в этих туфлях, они будут единственными, что на мне останется.

Моё дыхание перехватило, и я с трудом произнесла:

— Мне нужно одеться.

— Ради Бога, — с готовностью согласился Кейд, и когда он отступил на шаг назад, я осознала, что теперь его взгляду открылось гораздо больше, чем прежде.

— Закрой глаза, — настойчиво попросила я, не решаясь оторваться от стойки.

Кейд только усмехнулся:

— Никаких шансов, Принцесса.

С пылающими щеками, но с максимальным достоинством, которое только могла осилить, я обогнула стойку и метнулась в спальную, громко хлопнув за собой дверью. Хотелось мне того или нет, я чувствовала его глаза на себе на протяжении всего пути.

Натянув сиреневую водолазку и джинсы, закрывавшие меня от шеи до самых щиколоток, я расчесала волосы и решила оставить их высыхать самостоятельно. Несмотря на случившееся, Кейд всё ещё оставался голодным, поэтому я заставила себя вернуться на кухню в течение пяти минут.

Кейд стоял у стойки, и та ухмылка, с которой он окинул меня взглядом, говорила о том, что он догадался о моей попытке спрятаться за бронёй одежды.

На моих глазах против воли навернулись предательские слёзы. Чёрт. Я не могла испечь по-человечески даже элементарные кексы.

Когда из моей груди вырвался сдавленный всхлип, Кейд подошёл ближе.

— Эй, что случилось? — мягко спросил он.

Его вопрос только сильнее спровоцировал поток подступивших слёз.

"— Эти идиотские кексы, — протянула я, не в силах встретиться с ним взглядом. — В них всего три ингредиента, и я всё равно всё испортила.

Кейд негромко рассмеялся и притянул меня к себе.

— Значит, ты не умеешь готовить. Я могу с этим жить.

Его доброта заставила меня заплакать ещё сильнее.

— Ну-ну, — беспокойно произнёс он, потянувшись к бумажным полотенцам, которые теперь стали для меня ненавистными. — Ничего страшного.