Не искать компромат на очередную фаворитку, чтобы сбить с нее спесь, не напрягаться, мгновенно придумывая ответы на завуалированные оскорбления, не пресекать слухи о неспособности королевы доставить удовольствие своему мужу в постели.
Как это жить без этих неприятных мелочей? Я не знала, но все больше думала о том, чтобы попробовать. Особенно, когда почувствовала, каково это быть по-настоящему желанной женщиной. Женщиной, которую действительно уважают и о которой заботятся.
После нашей удивительной близости в купальнях, Аламир четырежды оставался у меня на ночь.
Мы порой спали лишь несколько часов, в остальное время предавались страсти, изучали друг друга, целовались до умопомрачения. Не знаю, как Аламиру это удавалось, но он мог всего несколькими прикосновениями разбудить желание. А еще были разговоры, от которых тело бросало в жар.
Например, когда мы пили чай вечером, Аламир вдруг спросил:
– Может быть, ты что-то хотела попробовать в любовных играх? О чем мечтала, но не решалась сказать?
Я смутилась, потому что недалеко Нала говорила с Флоей, а Льесса болтала с Сандерсом.
– Они нас не слышат, – успокоил меня король. Сегодня он снова был в облике Ясмира. – Я поставил купол, который искажает восприятие звука. Итак, чего бы тебе хотелось?
– Не знаю.
– Тогда я скажу. Помнишь, то красное платье, что было на тебе позавчера? Мне понравился корсет от него. Хочу, чтобы ты его надела. Без платья. Только чулки и корсет. И больше ничего. А еще, чтобы ты смотрелась в зеркало трюмо, которое стоит в твоем будуаре.
– Трюмо?
– Да, рядом с ним – банкетка, на которой ты сидишь обычно, когда красишь реснички. Я бы туда сел, а ты устроилась бы на мне и пыталась припудрить носик.
В воображении сразу нарисовалась эта картинка, дыхание участилось.
– А я бы тебе мешал, – продолжал Аламир, чуть заметно улыбаясь, – гладил бы плечи, целовал шейку, кусал за мочку ушка и удерживал твои бедра, если бы ты попыталась слезть.
Я как будто почувствовала его горячие ладони на бедрах, рвано выдохнула, опустила взгляд вниз, потому что в глазах вспыхнуло желание.
– В зеркале бы отражалась твоя сочная покачивающаяся грудь, я бы смотрел на это, потом сжимал. Слышал бы твои стоны. Ты так сладко стонешь, Эля.
Аламир до меня даже пальцем не дотронулся, а я с ума схожу от вожделения.
– Ну что хочется это попробовать? – поинтересовался он.
– Да. Очень хочется, – мой голос немного охрип.
Аламир посмотрел с таким жаром, что я поняла, насколько ему сейчас неудобно сидеть.
