Прошедшие годы немного отразились на моей внешности: ушли по-детски пухлые щечки, заострились скулы, изменился взгляд – полностью утратил наивность и доверчивость, у губ появились еле заметные морщинки от неискренних, а иногда и злых улыбок.
Но фигура не оплыла, волосы все так же сияли золотом, цвет глаз не потускнел и гордая осанка никуда не делась.
– Заворожила? Чушь! Я просто с уважением отношусь к их религии и традициям, и не пытаюсь набить собственные карманы, как твои советники.
– Они не пытались...
– Им просто не дали этой возможности, – перебила я.
Супруг снова недовольно поморщился, он считал, что подданные будут воровать в любом случае, главное, чтобы не забывали о своих обязанностях и не наглели.
– Я поговорил с ними, оба дали клятву, что не станут использовать этот пост для собственного обогащения...
– Аарцы и селийцы не верят, в то, что проворовавшиеся советники не найдут возможности обойти клятву. Да и если так, какой смысл менять того, кто добросовестно выполняет все обязательства по договору уже десять лет?
– Раз они так тебя ценят, что отказываются работать с другими моими людьми, то никакого монастыря.
Останешься здесь.
– Где здесь? Во дворце?
– Нет. В доме благородных вдов.
– Что?!
Какое унижение! Несмотря на благозвучное название, в это учреждение попадали старые матроны, не нужные собственным родственникам. Обычно это были больные леди, порой со старческим слабоумием, неуживчивым характером или оставшиеся без средств к существованию. Содержали их на добровольные пожертвования придворных аристократов.
И, самое главное, попадали туда вдовы!
– Не удивляйся! Раньше, лет двести назад, когда у нас практиковалось многоженство...
– ... туда ссылали неугодных жен, – продолжила я. – Историю Кральна пока не забыла. Слишком долго ты общаешься с послами из эмиратов, похоже, начал вспоминать не самую достойную страницу истории своего государства.
– Тогда были и разумные традиции. Когда есть гаремы и множество жен, проблем с наследниками нет.
– Есть проблемы с их огромным количеством, вечная борьба за трон, братоубийство, многократное увеличение подковерных интриг и политическая нестабильность.
Отрий, а потом его сын Деир – твои мудрые предки – это понимали, поэтому постепенно отменили гаремы, а после и многоженство. Они были дальновидными политиками.
«Не то, что ты», – едва не закончила я.
Однако Хранвон явно почувствовал то, что имелось ввиду и нахмурился.
– Вот поэтому я и посматриваю на женщин из эмирата.
