Переполох в Академии Граней. Это кто ещё попал!

Фи сказала, что, возможно, потребуется провести ещё один, но я уже от первой попытки чувствую себя опустошённой. Не знаю, хватит ли сил на ещё один заход", — читаю я запись, которой завершается дневник.

Что за, мать её за ногу, ритуал? Ты куда влезла, идиотка?!

Пролистываю странички до самого начала. Судя по пометкам, вести дневник Дэль начала с первого курса. И уже тогда у неё появились проблемы с Риком и его командой. Так и не нахожу истока конфликта, но все записи Дэль о Дейрике сочатся гневом и какой-то тоской.

Я даже грешным делом начинаю думать, что она была в него влюблена, но её чувства отвергли.

По мере чтения внутри меня будто бы открывается чулан с запертыми эмоциями. Не воспоминаниями, а именно чувствами. Я каждое описанное событие проживаю на эмоциональном уровне. И не могу сказать, что они были радостными. Ни одной позитивно описанной истории — Дэль жила в беспросветной тоске и депрессии. О семье практически ни слова. Единственное упоминание отца касалось сожаления Адель, что тот так и не приехал на её день рождения.

Празднику дочери он предпочёл какие-то исследования. О мачехе и сестре написано вскользь, но зато так ёмко, что становится сразу понятно — ни та, ни другая не были близки с Дэль.

— М-да-а-а-а, — тяну я, отвлекаясь от дневника и почёсывая шерстку Фло.

Лисица, несмотря на попытки увильнуть от обучения, полностью погружена в проекции, светящиеся над методичкой.

— Всё так плохо? — дёргает она ушком, но ко мне не поворачивается.

— Я не уверена, что хочу читать дальше, — говорю я, машинально потирая грудь.

Меня затягивает в омут уныния и печали, а я не привыкла жить с таким грузом на душе. — У Дэль действительно не было друзей. Вообще. И семье она оказалась не нужна. Тут написано, что если бы не семья Рика, она бы не попала в Академию. Наверное, это и есть та самая сделка, о которой говорил Арчи. Но в чём её суть, Дэль не писала.

— А что насчёт этой "маргарэтти"? — фыркает Фло, скашивая на меня глазки. — Рик меня не беспокоит.

Уверена, договор с ним нас не опозорит.

— Да с чего ему такой кредит доверия? — деланно возмущаюсь я. — Может, там всё хлеще, и я буду обязана служить ему до конца дней своих?

— Если при этом мы будем носить фамилию виле Верндари, то я всеми лапами за!

— Слушай, это уже не смешно!

— А я и не шучу, — Фло вновь утыкается в учебник, но её голос, как обычно, полон ехидства.

— У-у-у-у, — в бессилии подвываю я и возвращаюсь к чтению записей.