Пересекая границу реальности Книга 2.

Но изменения эти были пока настолько слабыми, что почувствовать их оказалось возможным лишь подойдя очень близко.

В знакомом личном аромате мужчины появилось нечто темное, чуждое, отчего у меня против воли встала дыбом шерсть на загривке, а уши сами собой прижались к голове. Захотелось зашипеть, отпрыгнуть, оказаться как можно дальше от того, что вызывало такую бурю неприятных ощущений, но я сдержалась. У меня появилось подозрение, что в результате магической атаки зеленоглазого дракона пострадала не только аура Эрелла, и это нужно было проверить.

Пересилив нежелание Индиры находиться к тому, чей запах ее сейчас не просто тревожил, а еще и пугал, я подалась вперед и практически уткнулась носом туда, где на шее мужчины билась жилка. Потянула на себя воздух и убедилась в своих подозрениях. Та гадость, которой одарил изгнанника Суран, задела не только его ауру. Она проникла также и в кровь дракона.

Глухо и зло рыкнув, отстранилась. Вернее, попыталась это сделать, потому что меня остановила жесткая ладонь, что очень осторожно скользнула по спине.

А затем тишину коридора нарушил негромкий, с нотками горечи мужской голос:

- Ты все поняла, да?

Я чуть наклонила голову вниз, продемонстрировав очередной кивок, а затем отвела взгляд в сторону, потому что смотреть в пронзительно-голубые глаза этого крылатого было сложно даже в зверином обличье.

Однако я и предположить не могла, к чему приведёт это моё действие. И потому просто опешила, когда Эрелл вдруг ухватил мою голову обеими руками, буквально заставляя смотреть на себя, а затем ледяным тоном процедил сквозь зубы:

- Никогда не смей жалеть меня, Джорджиана, слышишь?

Я в ответ зашипела, оскалив клыки, и удерживающие меня руки тут же разжались.

Вернули свободу, которой лишили. Чем я не преминула воспользоваться, отскочив как можно дальше от светловолосого источника агрессии, что распространял вокруг себя волны злости и холода. А приземлившись на лапы, попятилась назад, дыбя шерсть от тех «прекрасных» ощущений, что били по обострённому, нахождением в звериной шкуре, восприятию.

Эрелл, заметив, что происходит, мгновенно взял свои эмоции под контроль и хмуро посмотрел на меня. Я в свою очередь ответила настороженным взглядом, прокручивая в голове вопрос: что это сейчас вообще такое было? С чего он решил, что я не могу смотреть на него потому, что жалею? Абсурд какой-то! Ведь еще по Северным горам, после выходки изгнанника, я прекрасно запомнила, что он просто ненавидит жалость по отношению к себе.