До деревни осталось по моим расчетам относительно недалеко и, как начнет светать, вновь двинемся в путь.
М-да, вот как-то совсем не ожидала, что проведу с нашим куратором ночь в машине.
Хочу, подтвердила очевидное.
Платов задумчиво потарабанил пальцами по рулю и нотками извинения в голосе произнес: у меня есть только вода в машине. Я сам не прочь перекусить, поскольку обед был давно, и уже было не до ужина.
Я сама мысленно проинвентаризировала содержимое своего рюкзака. Максимум, что я там найду, это засохшее печенье, и то не факт.
Ладно, я тогда пойду в кустики с Честером, сообщила я организатору и выбралась из автомобиля.
Кустов как таковых в поле не нашла, но поскольку все равно темно и ничего не видно, присела по нужде недалеко от машины.
Вернулась с добычей. Подойдя к авто, открыла дверь и, не садясь в салон, гордо потрясла перед Платовым картофельным кустом, вырванным прямо из мягкой податливой земли вместе с молодыми мелкими клубнями.
Данил Сергеевич, а тут, сказывается, картофельное поле.
Помародерствуем? Только вот с огнем туго. У вас найдутся зажигалка и дрова?
Платов довольно прищурился.
Найдется, как раз в багажнике лежат кое-какие стройматериалы для будущего дома.
Ой, а вам их не жалко?
Ни капли.
Позже, мы сидели с Платовым, закутавшись в пледы на моем спальном мешке возле тлеющего костра, ели невероятно вкусную запеченную картошку, запивая ее простой, но тоже почему-то очень вкусной водой, смотрели на усеянное мириадами звезд небо и тихо разговаривали.
Лина, признайтесь, как вам удается так хорошо управляться с отарой? Ни одной потерянной овцы за всю работу.
Мои люди только один день проработали, а уже потеряли трех овец. Одну, правда, нашли в овраге со сломанными передними ногами, а остальных, на тот момент, когда я уезжал, усиленно искали.
Я хмыкнула.
А так вот зачем вы захотели меня вернуть.
Овец жалко.
Платов тоже фыркнул, но ничего на это не ответил.
Я играю им на дудочке, они сначала застывают, слушают, а потом спокойно идут за мной.
На дудочке? Надо же.
Тогда как-нибудь специально приеду послушать, как вы играете.
Не боитесь?
Чего?
Что заслушаетесь ведьминскую мелодию, окажетесь околдованы и будете послушно и бездумно следовать везде за мною как какой-нибудь баран.
Мужчина громко от души расхохотался.
Не боюсь, Лина.
Почему это?
Об этом я лучше умолчу.
Сидим, молчим. Платов неотрывно смотрит на завораживающую игру поднимающихся вверх искр от костра, а я на небо, на таинственно мерцающие звезды.
