Перешагнуть пропасть

Из пряди ее пегих волос выглянуло маленькое и аккуратное ушко. Но вся соль была в том, что его верхняя часть имела несколько вытянутую и заостренную форму. Очень не похоже на простых людей. Обычно в кино такие уши приписывали эльфам, но, конечно, здесь было не так гипертрофированно и более натурально и жизненно.

«А ведь и правда похожа. Конечно, не так божественно красива, как о них говорят, но на любом конкурсе красоты войдет в тройку победительниц, это как пить дать. Опять же стройненькая, хрупкая, правда, не очень высокая, я как-то их представлял несколько повыше, но кто знает, как они выглядят на самом деле.

Тонкие черты лица, идеальные формы, здесь вроде как ошибок нет. Натуральный эльф, вернее эльфийка, только в миниатюре».

И что странно, такая ее особенность, видимо, никого вокруг не удивляла.

«А значит, окружающие к такому типу людей уже давно привыкли, – подумал я, – и что вероятно, подобная особенность есть не только у Эрсы, но и кого-то еще.

И скорее всего даже не у одного человека».

Поняв это, я постарался незаметно оглядеть зал и всех, кто попадал в мое поле зрения, и вот что я обнаружил.

Людей с необычной формой ушей было гораздо больше, чем я обратил на них внимание в первые мгновения, у одних эти различия выделялись больше, у других меньше. Но такие необычные, как у Эрсы, мною были замечены только у, как это ни странно, Краса, стоящего прямо напротив меня (и как это я сразу не заметил?), и еще у пары девушек в отряде северян.

Кстати, все три девушки, Эрса и те две, что стояли позади меня и любопытно выглядывали из-за спин вооруженных мужчин, были похожи как сестры. Да и Элея выделялась из их числа только нормальной формой ушей.

А вот Крас совсем не походил на эльфийского мужчину, хотя какими они должны быть я уж точно не знал, но в кино и книгах явно ошиблись на их счет. Ну или, в крайнем случае, ошибаюсь я.

Крас был обычным крепким уже немного пожилым мужиком, не столько крупным, сколько подтянутым, выше меня чуть ли не на полголовы, с серьезным волевым лицом и хитрыми, умными глазами карего цвета.

Даже когда он назвал меня «мальчиком» – это меня не обидело и никак не задело, так как та мудрость, что сквозила во взгляде его прищуренных глаз, пахла такой прорвой прожитых лет, что это понимание действительно рисовало меня младенцем по отношению к нему. И с этим фактом сложно было поспорить.