Перевоспитать охламона

Васька силился, всматривался в странные на вид полоски с черточками, аккуратно разложенные на тарелке.

— Чет я не догнал, — хмурился Василий.

— Вась, я беременна, — произнесла Груня, продолжая улыбаться.

— Как это? — все еще не догонял Василий, чуть отодвигаясь от девчонки, не убирая рук с ее бедер, — Ты же таблетки какие-то пьешь.

— Это простые витамины, — медленно проговорила Груня, перестав улыбаться, — А я беременна.

Груня повторила, на всякий случай, чтобы информация окончательно улеглась в голове Барина.

— Как-то неожиданно, — пробормотал Васька, откидываясь на спинку кресла и проводя пальцами по глазам, — Я думал, ты таблетки пьешь.

— То есть, ты не рад? — как-то слишком уж спокойно проговорила Груня, но Васька не придал ее тону и голосу особого значения, полностью погруженный в новость.

— Как-то не ожидал, — бормотал Василий, — Мы не планировали пока. Ты не говорила, что хочешь.

Груня, кивнула, сползла со стола. Не так она представляла эту сцену.

— Я не избавлюсь от ребенка, — спокойно проговорила Груня, — А ты не смей подходить ко мне!

Груня уже успела отойти от Барина на пару шагов.

— Не планировали мы? Не планировали? — уже громче говорила Груня, стараясь не плакать, — Мы с тобой вообще ничего не планировали. Мы с тобой говорили по два слова в сутки. Ты или спал со мной, или просто храпел в отключке. Я думала, ты все сам решил. Ты всегда все сам решаешь! Но знаешь, Василий Павлович, я тебе скажу один раз и четко: ребенка я оставлю.

Васька хлопал газами, мысленно прикидывая, как круто он только что попал. А считал, косяки уже не его стихия. И пока Барин думал, не в состоянии связать и пары слов, то ли от шока, то ли от голода, Груня уже хлопнула дверью. Да так, что Васька вздрогнул. Вздрогнул и сорвался с места.

Девчонку он догнал у подсобки.

— Я дурак, тормоз, идиот, — говорил Василий, схватив девчонку в охапку и прижимая к себе, — Я испортил все.

— Не ври! — рявкнула Груня, — Отпусти меня. Видеть тебя не хочу!

Васька позиции не сдавал, крепко фиксируя вырывающуюся девушку руками. Пока она не замерла неподвижной статуей в его объятиях.

Васька отклонился, пытаясь заглянуть в глаза пигалице. Но та ухитрилась, высвободила руки и отвесила оплеуху. Звонко и крепко.