Перевоспитать охламона

Иветта притворно обиделась, и предложила перевести дух в небольшом уютном кафе, расположенном на третьем этаже торгового центра. Столики располагались за стеклянной стеной, отлично просматривались со стороны торговой зоны, но не пропускали шума от суетливых покупателей.

Сделав заказ, вся троица веселилась и смеялась, перебрасываясь шутками и обмениваясь мыслями о неумолимо приближающихся праздниках.

Иветта смотрела на свою новую родню и радовалась, словно дите. Нет, она была очень счастлива, что жизнь свела ее брата и дядю Пашу с Груней и мамой Нюрой.

К тому же, новости о скором пополнении численности семейства несказанно обрадовали Иву.

— Мам Нюр, — улыбалась девчонка, — Ты даже не представляешь, как я рада за тебя и дядю Пашу! Если честно, уму непостижимо! Думаю, он чокнется, когда узнает!

— Сама переживаю, — улыбалась Анна Михайловна.

Дамы выбрали столик с уютным угловым диванчиком около панорамного окна, из которого открывался замечательный вид на суетливый город. Принесли заказ, но даже еда не смогла отвлечь Иву и Груню от мамы Нюры.

Девчонки сидели по обе стороны от женщины, Грунька довольно улыбалась, представляя крики раненого бизона в исполнении Барина, когда она скажет, что обследование УЗИ сделала без него. А Иветта тараторила о том, что Пал Палыч окончательно слетит с катушек, когда узнает о количестве детей, которых мама Нюра собиралась подарить ему.

— Нет, он точно офигеет! — говорила Ива.

— Да я сама, как ты говоришь, офигела, — мягко улыбалась Анна Михайловна.

— А можно потрогать? — тихо спросила Иветта, а Груня спрятала улыбку за стаканом сока.

Со стороны Иветта, несмотря на всю свою браваду и пофигизм, выглядела забавно. Пугливым таким диким зверьком, лишенным материнской ласки и заботы. Вот и тянулась девочка к маме Нюре."

"— Можно, конечно, — кивнула Анна Михайловна, — но там пока ничего не выросло. Срок маленький.

— Нет, ну если их два, — резонно заметила Ива, — То и живот должен расти быстрее.

В ответ мама Нюра только рассмеялась и обняла девчонку за плечи.

С другой стороны к ней прижалась Груня. Так они и сидели втроем, обнявшись, улыбаясь и прислушиваясь к хрупкому, едва осязаемому счастью, рассматривая снимки, распечатанные врачом. Девчонки, за исключением Анны Михайловны, толком ничего в них не понимали, наугад тыкая пальчиками и прогнозируя появление рук, ног и всех отличительных черт семейства Барычинских. Сами мужчины, позвонив несколько минут назад, велели никуда не двигаться, а сидеть на месте и ждать их.