Перевоспитать охламона

И пока мама Нюра меняла подгузник, воспользовался минуткой и принялся обнимать жену. Нет, появилось в нем что-то тряпочно-сентиментальное. Вполне возможно, что это последствия пережитого стресса во время схваток и родов, и скоро пройдет. Но пока Барин не мог ни о чем думать, кроме как о двух своих любимых принцессах. Рыженьких и жуть как сильно любимых.

* * *— Еще раз напоминаю, это весьма серьезное и ответственное мероприятие, — тихо увещевала Груня, глядя мужу в глаза, — Этот день много значит для всех нас.

— Помню, — вздохнул Барин.

— Очень важно, чтобы ты ничего не забыл и проверил каждый пункт, — не унималась Груня.

— Знаю, — серьезно кивнул Барин.

— И наша поддержка, — выдохнула Груня решительно и повернулась к зеркалу, — Они должны чувствовать, что мы рядом и на их стороне.

Чета Барычинских стояла у зеркала в просторном кабинете директора «Пепела». Груня наносила последние штрихи, завершая образ ярко-алой помадой. Васька стоял рядом, подпирая стену плечом.

На лице серьезное и даже хмурое выражение. А весь вид внушал уважение, и у некоторых особо впечатлительных личностей, что уж скрывать, страх.

— Ты ведь помнишь размер компенсации, на которую согласилась? — серьезно протянул Барин, наблюдая за тем, как прихорашивается супруга.

— Сначала тебе первому придется сдержать слово, родной, — подмигнула Груня.

— Легко, — хмыкнул Васька и отлепился от стены.

В дверь тихо постучали, а потом на пороге появилась молодя девушка в ярком платье и с планшетом в руках.

— Пора! — коротко предупредила дама и исчезла.

Груня приблизилась к мужу, нежно поцеловала в губы.

— Люблю тебя очень, — тихо шепнула она и помогла Барину с костюмом, — Ты помнишь слова, Васенька?

— Хррр, — донеслось приглушенное рычание.

— Ты просто ходячий секс, милый, — подхалимничала Грунька, пряча улыбку за маской.

— Лисаааа, — заурчал Васька, открывая и придерживая перед женой дверь.

Миновав первый же поворот, Барычинские окунулись с головой в атмосферу праздника и веселья.

Всюду сновали дети в карнавальных костюмах, но стоило Барычинским, вернее Барину, появиться в поле их зрения, как ребятишки смолкли и, открыв рты, наблюдали за дивной картиной.

Их взорам предстал лохматый, двухметровый зверь. Со стороны медведь казался вполне дружелюбным, на шее даже имелся ярко-алый бантик в черный горох, а на мягкой шубке был пришит джинсовый комбинезон с лямками и разноцветными карманами.