Перевоспитать охламона

Сегодня давай так, обживешься слегка, я заказы сам смогу принимать, а ты только разносить будешь. Идет?

— Да, конечно, Вова, — улыбнулась Груня, радуясь новым знакомствам.

Владимир скрылся за распашными дверьми, а Груня, сложив ладошки за спиной, принялась изучать зал более подробно. С другими официантами Вовчик тоже успел ее познакомить. В принципе, ее появление парни восприняли спокойно. Кто-то мягко улыбнулся, кто-то кивнул.

Направляясь к бару, Груня заметила, как за угловой столик, отгороженный от других ширмой, присел тот самый хамоватый незнакомец.

— Здравствуйте, — вежливо поприветствовала девушка того самого засранца-мусорщика, — Мы еще закрыты для клиентов.

— Чё? — бровь незнакомца взметнулась вверх.

— Я говорю, что ресторан пока закрыт, — мило улыбнулась Груня, — Но вы можете дождаться открытия. И пока будете ждать, успеете подобрать окурок, который бросили у входа.

— Ты кто такая? — уже две брови незнакомца поползли вверх.

Парень, хмурясь и игнорируя назойливую пигалицу, взглядом пробежался по залу, словно ища кого-то.

— Сеня! Сюда ползи! — скомандовал мужчина, а Груня чуть поморщилась от мужского крика, — Кто додумался взять неразумное дите на работу? Еще и бабу!

— Так дите или баба? — хмыкнула Груня.

Но мужчина не успел ничего ответить на фразу Груни, Сеня уже подоспел к месту разборок.

— Пал Палыч так решил, — хмурый взгляд администратора застыл на лице девушки, и Груни вмиг захотелось вжать голову в плечи, но девчонка только выпрямилась, словно струнка и вежливо улыбнулась.

— Совсем с катушек слетел, — пробормотал мужчина, садясь на диванчик, — Скучно ему, наверное. Ладно, Сеня, свободен. А ты, пигалица, принеси мне чего-нибудь от Михалыча. И пусть рассолу выдаст.

— Мне сказали, клиентов пока не обслуживать, — строго произнесла девушка.

Парень тяжело вздохнул, сжал пальцами переносицу, юркнул рукой в карман, вынул красный прямоугольник и протянул Груне.

— Вопросы есть? Вопросов нет, — пробормотал Василий Павлович Барычинский, ресторатор, — Вперед и с песней.

Груня пожала плечиком в белоснежной рубашке.

— И что? Это как-то меняет дело? — снисходительно произнесла девчонка.

Василий, в эту самую минуту, сжав зубами сигарету и успев прикурить ее, поперхнулся дымом и закашлялся.