Перевоспитать охламона

— Не очень, — прошептала Груня, устраивая подбородок на плече парня, — Как думаешь, а Лёпа там спит? Не скучает в одиночестве?

— То есть о хорьке нужно говорить именно сейчас? — психанул Васька, — Повторяю в последний раз, спать в этой комнате он не будет!

Васька хотел подскочить на ноги, но девчонка не дала. Обвила руками крепче, заставила остаться на месте.

Барин накрыл ладонью ее руки на своей груди.

— Млин, чет нервы ни к черту, — пробормотал Василий.

— Значит, нужно лечить, — улыбнулась Груня и прижалась в поцелуе к мужскому плечу, — Знаю одно проверенное средство.

— В каком смысле «проверенное»? — ворчливо спросил Василий, остывая.

— Помогает на «раз», — авторитетно заявила пигалица томным мурлыкающим голосом."

"И Васька застыл, так и не обернувшись. Уж слишком умелыми были ее ладони, непривычно опытным голос. И кожей Барин чувствовал, как она настойчиво прижималась и чуть терлась о его спину полноватой грудью.

— Грунь, это не ты, — пробормотал Барычинский, — Ты же у меня скромная и пугливая.

Васька почувствовал, как девчонка застыла, не сделав ни единого движения, даже, кажется, дышать перестала. И парень обернулся. Груня сидела, сложив руки на коленях и вперив взгляд в одеяло.

— Я все не так делаю, да? — тихим голосом, в котором сквозили слезы.

А Барин уже залип, глядя на хрупкую фигурку девчонки. На то, как тонкая ткань повторяет изгибы красивого тела. И руки рванулись к ней навстречу, сгребая и в горстях комкая полупрозрачную ткань.

— Не нужно мня соблазнять, — хрипло шептал он, хаотично и жадно срывая короткие поцелуи, — Я тебя постоянно хочу.

И Груня расслабилась, руками обвила плечи, зарываясь пальцами в короткие волоски на затылке, целуя в ответ также неистово и жарко.

— Охренеть как сильно хочу, — выдохнул Васька в сантиметре от любимых губ.

В ответ Груня судорожно вздохнула, втянув воздух, витавший между ними.

Требовательные губы отбирали дыхание, не позволяя отстраниться. Да Груня и не собиралась. Наоборот, старалась прижаться ближе, обвив руками и ногами, податливо прогибаясь под жарким натиском крепкого тела.

Васька приказал себе быть терпеливым и менее напористым. Но вся выдержка летела к чертовой матери, когда до слуха доносились протяжные тихие, едва различимые стоны.