Так как до деловой встречи, от которой зависело конспиративное утверждение делегации как части зарубежного филиала Союза Европейских Правозащитников, было достаточно времени, решили пообедать не в ресторане своего отеля, а где-нибудь поближе к площади Гран-Плас. Самандар, уже бывавший в Брюсселе и хорошо знавший её злачные места, предложил съездить в Чрево Брюсселя – гастрономический центр города. Все согласились. И уже через час гости бельгийской столицы расположились в белом зале ресторана Armes de Bruxlelles на улице Мясников.
Ресторан оказался реально уютным и тихим. Обслуживающий персонал был вежлив и внимателен к «англичанам»: все трое свободно разговаривали по-английски. Изучили меню, изобилующее рыбными блюдами, выбрали варённые в рыбном бульоне морские улитки, мидии в белом вине, королевские крабы в соусе реюньон и мангусты.
Матвею выбранные им блюда понравились, готовить бельгийцы умели. Перейдя к третьему, он оглянулся, присматриваясь к новым посетителям ресторана, занимавшим последние свободные столики.
Говор вокруг стоял разноязычный, но слышалась и русская речь.
У прозрачной стены зала, обращённой к улице Мясников, веселилась компания молодых людей, выходцев из России, трое парней и девушка, одетые с подчёркнутой роскошью. На шеях парней в шёлковых рубашках висели кресты на золотых цепях, усыпанные бриллиантами, пальцы рук девушки с короткими каштановыми волосами были унизаны перстнями, на шее красовалось колье с претензией на бриллианты.
Говорили они громко, не стесняясь окружающих, вели себя вызывающе, и Самандар, перехватив взгляд Матвея, ворчливо заметил:
– Вот по таким недоумкам, сынкам богатых родителей, и судят в Европе обо всех российских туристах.
– Их воспитанием занимались не родители, – буркнул Василий Никифорович, – такие же недоумки, люди при власти. И ничего с этим не поделаешь.
– А надо бы. Пойти в воспитатели, что ли?
– В детский сад.
– Необязательно.
– Каждому воспитаннику будешь вручать чёрную метку?
– Найдутся методы потолерантнее.
За столиком с туристами из России заржали.
Посетители начали оглядываться на компанию.
– Смех без причины – признак дурного тона, – скривил губы Вахид Тожиевич.
– Или признак хорошенькой девушки, – пошутил Котов‑старший. – А она симпатичненькая, жаль, что связалась с этими хлыщами.
Парни между тем заговорили громче, перебивая друг друга. В их речи прозвучало слово «рашка».
