– Кто они?
– Правозащитники, немцы и австрийцы, важные шишки с дипломатическими паспортами, а один из них близок к доктору Шнайдеру.
– Это ещё кто такой?
– Анарх Германии.
Матвей невольно присвистнул:
– Ничего себе! Откуда вам это известно?
– Не задавай ненужных вопросов, капитан, не заставляй жалеть о друзьях, верящих мне на слово.
– Извини.
Монахи на входе остановили делегацию, заговорили с седым господином в зелёном пальто, скорее всего гидом, показавшим какую-то бумагу. Монахи прочитали пропуск, оглядели членов группы, ткнули пальцами в Диву с Матвеем.
Старик кивнул, что-то сказал, и гостей пропустили под своды арки.
Прошли Святые Врата под церковью, двинулись по мощенной камнями дорожке к храму, ближайшему от входа.
Матвей вспомнил его название: Больничный Троицкий монастырь, основанный в двенадцатом веке черниговским князем Николаем Святошей.
На Диву оглядывались даже совсем пожилые члены делегации, и Матвею это льстило, потому что именно он сопровождал такую красивую и соблазнительную женщину, способную одним своим видом вскружить голову кому угодно.
Дива заметила его мину, сжала локоть сильнее:
– Сосредоточься! У нас больше не будет возможности детально изучать подходы к нужному объекту.
Матвей послушно настроил себя на режим биолокации, отбросив мешающие восприятию ментального фона переживания и мысли."
"Мир вокруг изменился, стал дрожащим и зыбким, насыщенным невидимыми глазу паутинками излучений и прозрачными лепестками полей.
Через минуту наступил момент полного погружения в этот странный мир иного света, и Матвей превратился в подобие многодиапазонной антенны, воспринимающей игру биопотенциалов живых объектов вокруг и давящее мрачноватое молчание зданий и сооружений.
Человеческий мозг способен обрабатывать достаточно большой поток входящей информации аналогично компьютерным алгоритмам сжатия видео: если некий однотонный фрагмент видимой картины, к примеру, голубое небо над головой или асфальтовая площадь под ногами не меняются в течение определённого времени, вычислительные ресурсы – нейроны мозга – переключаются на анализ других, более динамичных объектов.
Всё привычное, обыденное, не меняющееся во времени считается фоном и ускользает от нашего внимания. Во всяком случае, стены церквей и золочёные купола их представляли собой именно такие фоновые области окружающего мира, отражавшие его незыблемость.
