Свернули в тоннельчик налево напротив кельи преподобного Моисея чудотворца, как гласила латунная табличка возле ниши. Миновали кельи Нестора некнижного и святителя Филарета. Задержались у подземной церквушки Филарета, чтобы отдышаться и прислушаться к тишине подземелья.
Какая-то призрачная вуаль мелькнула перед глазами Матвея на фоне стен, изломов коридора и арок.
– Там… человек! – прошептал он, указывая на ход, огибающий полость церквушки.
– Один? – уточнил Стас, показав палец.
Матвей кивнул.
Стас тенью скользнул в темноту хода, единственного неосвещённого, как остальные.
Какое-то время ничего не было слышно. Потом один за другим хлопнули два выстрела, негромкие, задавленные толщей камня и коленами коридора. Спустя несколько секунд появился Стас.
– Чисто.
Проводник протиснулся мимо него, шмыгнул в проход, включая фонарь."
"Стас и Матвей последовали за ним.
Перед нишей, за которой угадывался вход в келью преподобного старца Феодосия, лежало тело монаха в чёрной рясе.
Матвей остановился.
– Не бери в голову, – подтолкнул его в спину Стас. – У него под рясой пистолет-пулемёт. Если бы он открыл огонь, от нас остались бы рожки да ножки. Это гвардеец украинского анарха.
Арсений скрылся в келье.
– Откуда он знает о МИРе? – Матвей мотнул головой на скрывшегося в нише проводника.
– Он не знает о МИРе, но осведомлён, что здесь начинается ход в нижние уровни пещер, о которых имеют представление только слуги Хранителя.
В нише мелькнул отблеск фонаря, появился проводник.
– Одному мне не поднять.
Стас молча отодвинул монаха, включил свой фонарь, шагнул в келью. За ним туда же втиснулись спутники.
Келья была маленькой, три на три метра площадью, высотой около двух с половиной метров, поэтому в ней можно было стоять не сгибаясь. Она имела два выступа по обеим сторонам прохода. Один олицетворял собой лежак, второй выступ – стол. Стены кельи были оштукатурены, хотя слой штукатурки не скрывал грубых рубцов и ложбин, проделанных кирками в незапамятные времена. В трёх стенных нишах стояли какие-то сосуды, а в самой большой – икона с изображением старца, подсвечник и человеческий череп на подставке, иссохший, но чистый, отблескивающий металлом.
Пыль с него стирали регулярно.
Мощи Феодосия находились в церкви его имени, поэтому келья была пустой, пропитанной запахами ладана.
В центре помещения между выступами был виден квадрат люка, с которого проводник снял жёлтую циновку крупного плетения.
– Посмотри, – посторонился Стас.
