– Товарищи «чистильщики», – проникновенно сказал Матвей, – можно я сам буду решать, увольняться мне или нет?
– Не груби старшим, – сдвинул брови Василий Никифорович. – Не мы сейчас решаем, что нам делать. В дверь стучится даже не война – изменение реальности! Мы все можем просто исчезнуть… вместе с дорогими и близкими людьми.
– И с Россией вообще, – добавил Парамонов.
Матвей внутренне поёжился, вдруг ощутив масштаб грядущих в связи со сбором Комитета 300 перемен.
– Надо определить ему место в комиссариате, – продолжил Иван Терентьевич.
– Вахид, что мы можем предложить?
– Поначалу участие в бандлике. Веня Соколов не успевает отрабатывать наши рекомендации.
– Что за бандлик? – поинтересовался Матвей, зная, что под этим термином «чистильщики» имеют в виду не только ликвидацию бандитов, но и вообще операции «Стопкрима».
– Могу дать сводку предполагаемых операций.
– Не рано? – нахмурился Василий Никифорович. – Нам ещё предстоит разбор полётов на Кипре.
– Он был на высоте.
– Но до этого заставил и нас туда отправиться… не сообщая причину своих действий.
– Мы всё равно сами туда ринулись бы, узнав про Сход UnUn. Я считаю, Матвей справился, несмотря на допущенные ошибки, и вполне готов присоединиться к нам. Я прав, капитан?
Матвей выдержал взгляды мужчин, слегка порозовел, чувствуя лёгкую обиду на отца, который предъявлял больше претензий, чем остальные.
– Прошу прощения… за ошибки."
"– Это правильный ответ, – благожелательно сказал Парамонов.
– Готов работать на благо справедливого возмездия, – добавил Матвей, тут же заметив неодобрительную морщинку на лбу отца; Василий Никифорович не любил пафосных речей.
Но Самандар тоже уловил мину на лице друга.
– К сожалению, в нашей реальности, созданной Монархом Тьмы, никогда не будет работать принцип справедливого воздаяния. Локально разве что, в общем – никогда!
– С чего ты взял? – строптиво осведомился Парамонов.
– Потому что мы внутри – те же тараканы, что и наши предки Блаттоптеры, и управляет нашими поступками генетический комплекс животного эгоизма: плодитесь и убивайте всех, кто сопротивляется! Разве нет?
– Философ, – укоризненно проворчал Парамонов, – исследователь тараканьих душ! Нам хотя бы мораль не читай.
– Я не вам читаю мораль, парень должен знать всё, что знаем мы. Пройдёмся по планам?
– Валяй.
– Начну с медицины, а точнее, с Министерства здравоохранения.
– Вот с него как раз и не надо, – возразил Иван Терентьевич.
