– К тому, что наши возможности ограниченны, – ответил Вахид Тожиевич. – Тот же синкэн был эффективнее зенитно-ракетной установки. Будь он с нами, да ещё активированный, мы бы уконтропупили всю эту приезжую свору!
– Нашёл о чём жалеть.
– Что поделаешь, у меня ностальгия.
– Ностальгия, – оглянулся Тарас, шагавший впереди, – это когда хочешь вернуться, а некуда. Кстати, возвращаться в колдовское прошлое я не хочу.
– Я тоже, – проворчал Парамонов.
Добрались до перекрёстка: коридор разветвился на три хода.
Тарас вдруг выключил нашлемный фонарь.
– Алярм! Впереди кто-то есть!
– Они всё-таки оставили охрану, – процедил сквозь зубы Самандар. – Сколько их?
Шли, не снимая шлемов, общаясь по рациям, поэтому их переговоры вряд ли кто слышал, несмотря на глухую тишину подземелья.
– Двое, – ответил Тарас через пару секунд.
– Мы в пути уже минут двадцать…
– Двадцать две.
– Надо поторопиться. Давайте, я прошмыгну в левый ход…
– Нет времени на игры, сосредоточьтесь на ответвлениях. Стёкла!
Десантники опустили на забрала шлемов тёмные пластины, вложили в уши беруши.
Тарас бросил в оба хода по светобарической гранате.
Дважды грохнуло! Вспышки ярчайшего света выхватили из темноты изгибы и стены коридоров, чугунные плиты пола, ниши с ларцами в них и вмурованные в стены оконца.
Из центрального коридора донёсся крик.
Котов и Самандар дали по очереди в разветвления коридора. Тарас призраком метнулся в центральный проход, раздалась короткая очередь, зажёгся фонарь.
– Что у вас?
– Чисто, – ответил Самандар.
– Вперёд!
Миновали поворот, обнаружив два тела в рясах. Оба монаха сжимали в руках автоматы (у них были русские «калаши») и могли задержать отряд надолго, держа под прицелом все ходы, однако опытом боевого охранения они обладали никаким и серьёзного сопротивления оказать не могли.
– Ищите келью старца Феодосия, – сказал Тарас, освещая лучом фонаря ниши по обеим сторонам коридора.
Разошлись по ходам, изучая таблички с именами святых старцев.
Вскоре раздался голос Тараса:
– Идите сюда, я нашёл.
Собрались у кельи с табличкой «Пр. Феодосий Чудотворец».
Дверь кельи оказалась закрытой, а так как искать механизм открывания или ключ было некогда, дверь взорвали, использовав знаменитую американскую взрывчатку – пластит.
Стены коридора содрогнулись, и Парамонов проворчал:
– Как бы нас не услышали.
– Охрана сейчас занята боем, – сказал Тарас, откидывая с пола кельи циновку и обнажая квадрат люка. – По моим подсчётам Сход уже начался.
