– Только о своей шкуре и заботятся да о том, чтобы набить карман. А долбанутый народ их слушается.
– Народ не трогай, – проворчал Тимофей Беда, чья фамилия стала и оперативным псевдонимом. – Он не виноват, что им управляют уроды. Да, командир?
– Зомбанутый этот ваш народ. Посмотри на пацанов в балаклавах – чистые упыри без мозгов! Они способны нападать только стаями, трусливые безмозглые твари! Это они убили моего брата! Просто за то, что он заговорил по-русски!
– Спокойно, Федя, – хмуро сказал Чук. – У меня тоже правосеки деда с бабкой замучили за то же самое.
Надо понимать, что их науськивают америкосы. Но пацаны в балаклавах – не весь народ. Скажи, командир.
– Я сам из этого народа…
– Отставить трёп, – бросил Ухватов ровным голосом. – У нас у всех здесь родственники, и все кого-нибудь потеряли, у меня тоже маму пытали… – Он помолчал, стиснув зубы, борясь с желанием выругаться. – Я прекрасно отношусь к украинскому народу, но в данный момент этот народ оболванен нацистской идеологией превосходства, русофобии и человеконенавистничества.
Кричалки типа «хто не скаче, той москаль» – не его изобретение. Зомбировать молодых националдебилов легко, а обыватели, которым всё равно кого убивать, лишь бы их не трогали, и в Африке обыватели, и в России.
– Может, кто не скачет, тот и москаль, – буркнул Чук, – зато точно кто скачет – тот козёл!
– Всё, прекратили баланду травить, – оборвал его Ухватов. – Работаем.
Рассредоточились вокруг моста согласно схеме операции.
За то время, пока они устраивали позиции, по мосту и вообще по дороге на Орловское проехал лишь один автомобиль – пошарпанный милицейский «уазик», и это позволяло не думать о вариантах, усложняющих обстановку при появлении случайных прохожих или автомашин.
Начало светать.
Заговорила рация Ухватова:
– Кум, кортеж выехал. Объект находится в «Форде», с ним ещё трое, все – американцы. В «Саксоне» четверо, все украинские силовики, водитель – тоже укроп.
– Принял, Деверь. Куда доставить объект?
– Ты не понял приказ, Кум?! Ликвидировать!
– Мы своих не сдаём, Деверь! Получится освободить – освободим!
Рация принесла порцию мата.
Ухватов помолчал.
– Вернёшься – пойдёшь под трибунал… Если всё пройдёт тихо, довезёте до Кирилловки и сдадите нашему человеку, кличка Шахтёр. Координаты те же."
"Ухватов выглянул из укрытия – он прятался за разбитой трансформаторной будкой, – оглядел мост, кустарник по сторонам дороги, рощицу чахлых берёзок, но никого из своих бойцов не увидел.
