Можно сколько хочешь бродить по бесконечным комнатам и выбирать для себя место. Пашка будет валяться на кровати. Даша сядет на диван, вытащит из кармашка какой-нибудь журнальчик.
Даже в самых маленьких комнатках столько места! Не нужно жаться друг к другу, как в кладовке. И везде до того чисто и аккуратно, что прямо не верится, что такие дома бывают на самом деле.
В Икее пахнет безопасностью. Новой мебелью. Глаженым бельем. В кафе тоже вкусно пахнет, но на фрикадельки и прочие глупости денег у них нет, так что проходим мимо, не задерживаемся.
– Как ты думаешь, твой муж нас найдет? – неожиданно спросила Даша.
Она прилипла носом к стеклу, рассматривая медленно парящего ската. Скат был похож на пятнистую бабочку, насаженную на длинную иглу.
– Во-первых, он мне давно не муж. Во-вторых, ему не нужно нас искать. Он и так знает, где я живу.
– Ты не ответила. Доберется он до нас или нет?
Ника покачала головой:
– Ты спутала ему все планы. Его ищут за убийство, а Егор из тех людей, которые в первую очередь заботятся о своей шкуре.
Все остальное проходит у него по десятому разряду. Он будет спасать себя. Честно говоря, я думаю, он уже далеко от Москвы."
"– Но ведь он пообещал нам много денег… Ну, то есть своим помощникам.
– Как-нибудь разберется. А скорее всего, просто кинет их. Ему не впервой.
Они вернулись домой к четырем. По дороге Ника время от времени поглядывала в зеркало заднего вида, запоминая машины. Глупо недооценивать Егора. А еще глупее – не доверять чутью ее временной напарницы.
Егор не один, с ним еще трое, из которых один – профессиональный убийца.
«Хотя и редкостно тупой», – добавила она про себя. Был бы не тупой, рядом с ней не сидела бы Даша Белоусова, не подпевала бы певице Адель под включенное радио.
Ника удивилась бы, узнав, что Даша вообще не думает о Егоре. Она размышляла, как бы перетащить в дивный коттедж к Овчинниковой своего брата. «А что, собственно, такого? Места – дофига. Целое племя можно поселить.
А Пашка чистоплотный, от него ни грязи, ни вони. Это не Олег с Вадимом». Она засмеялась про себя, вообразив старших братьев-придурков в чистейших белокаменных палатах. Это у нее со школы осело в голове: палаты белокаменные. Так-то у Ники все желтоватое и коричневатое, как бумага в старых книгах. И еще лакированные черные ширмы с нарисованными золотыми цветами стоят повсюду.
Обосноваться бы тут! Пашку можно приспособить к уборке.
