Ника поставила перед ней чашку, сама села, уставилась в окно. Пили молча, пока она не спохватилась:
– Печенье забыла!
И выложила перед Дашей песочные кругляши, посыпанные ореховой крошкой.
Не спросила, голодна ли та. Как она жила эти дни. Не снился ли ей Макс с ножом и Петр с глазами-пуговицами. О Дашином побеге они вскользь упоминали в больнице, но Даша ожидала полноценных расспросов.
Нет, ничего. Ника прихлебывает горячий чай, таращится в окошко. Но не так, словно задумалась или изучает знакомый вид, а как будто ждет от Даши чего-то.
Не дождавшись, еле слышно вздохнула и небрежно спросила:
– Ну что, какие у тебя планы?
Тогда все и стало окончательно ясно.
– Сейчас соберусь и домой поеду, – сказала Даша, не глядя на нее. – Если тебе тут помощь не требуется…
Оставила все-таки для Ники маленькую зацепку.
– Зачем сейчас-то ехать, по темноте, – рассеянно сказала Ника. – Лучше завтра утром. Переночуй спокойно.
Вот так. Не нужна Дашина помощь, и сама она не нужна.
Даша понятливая.
Быстро, обжигаясь, допила горячий чай. Встала, улыбнулась:
– Спокойной ночи, Ника.
– Спокойной ночи, милая…
На следующее утро Даша уехала.
Нику она не винила. Та вернулась калеченная-перекалеченная. Лицо опухшее, швы еще не зажили. Слова подбирает не сразу, медлит, как будто пытается вытащить из вороха карточек одну-единственную нужную с первой попытки. Идет-идет куда-нибудь и вдруг замирает, словно забыла, зачем шла. Ей бы с собой разобраться, не до посторонних.
А ведь на ней еще и бизнес…
С этими мыслями Даша вернулась домой. Частные сыщики, конечно, помогли бы, если бы она попросила. Нашли бы съемную квартиру на пару месяцев. А дальше-то что?
Нет уж, хватит ночевать под чужими крышами. У нее своя собственная имеется.
Триумфального возвращения не получилось.
Мать, увидев блудную дочь из окна, выскочила на крыльцо. В руках у нее было кухонное полотенце, которое она скручивала в жгут. Младшие сестры высыпали за ней следом смотреть на расправу.
В окне мелькнула опухшая рожа Вадима: приблизилась и снова канула в глубину комнаты, словно дохлая рыба всплыла ненадолго и ее утащили на дно оголодавшие раки.
Даша не остановилась, даже шага не замедлила. Снизу хмуро предупредила:
– Не вздумай распускать руки. Тронешь – спалю и дом, и тебя вместе с ним.
Поднялась на крыльцо, прошла мимо остолбеневшей матери и скрылась в кладовке.
И все пошло как прежде, словно и не было этих месяцев.
