Бабкин вернулся, сунул ему под нос удостоверение.
– Нам нужно десять минут, – негромко сказал он. – Мы только осмотрим комнаты.
Бородач запротестовал, но Сергей взглянул на него и раздельно повторил:
– Десять. Минут.
И тот не стал спорить.
Квартира была пуста: вычищена, выскоблена изнутри, словно раковина. Остались предметы мебели: диван, кровать, кухонный гарнитур, – но все личное, частное исчезло. О плакате с корейскими мальчиками напоминала только лента высохшего скотча, болтающаяся, как сопля, на обоях.
Грязно-розовые шторы в комнате Даши предстали тем, чем и были на самом деле: запыленными тряпками, которые давно не стирали.
Брошенный дом усмехался им в лицо. Ни клочка мусора, ни забытого белья. Все подчищено, подтерто, и над выхолощенным жильем витает не выветрившийся до конца запах хлорки.
Бабкин стал вспоминать, что они видели, когда были здесь. Вещи на вешалке в прихожей, ботинки… Все это упаковывается за двадцать минут. Кухня? Там был минимальный набор посуды.
Ничего из того, что придает комнате свое лицо: ни подушек на стульях, ни комнатных цветов, не говоря о магнитиках на холодильнике…
Он натянул перчатки, вынул из сумки набор для снятия отпечатков пальцев.
– Пожалуйста, не пускайте пока уборщиц в комнаты, – сказал Илюшин бородачу, следовавшему за ними по пятам. – Простите, как вас зовут?
– Константин…
– Константин, у вас есть договор с арендатором?
– Само собой! Я с этого козла через суд буду взыскивать! Обои подрал, паркет поцарапал… Пусть еще за моральный ущерб платит…
– Можно взглянуть?
В договоре Илюшина заинтересовала страница с паспортными данными.
Арендатором значился некий Игорь Матвеев, тридцати двух лет.
– Утром мы встречались в этой квартире с семьей, у которой пропала дочь, – сказал он. – Посмотрите, пожалуйста: вы видели этих людей раньше?
Он показал копии паспортов Белоусовых-старших и снимок Дарьи. Владелец внимательно рассмотрел их и покачал головой:
– Не, не встречал… Мужик у меня снял эту квартиру шесть месяцев назад.
Сказал, что жить будет один.
– Он рассказывал о себе?
– Да то же, что и все… Переехал в Москву из Костромы, устроился тут на работу. Сказал, что планирует на долгий срок. Я, правда, удивился, зачем ему одному три комнаты, но это уж не мое дело. Вольному воля, правильно я говорю? А трешки не самые ликвидные, их сдать труднее, чем однушку…
– Познакомьте меня, пожалуйста, с вашей соседкой, – попросил Макар.
