Потом вокруг сгустилась темнота. Сырость и запах бетона. Руки Егора на ее шее, его лицо, белеющее в полумраке, как гипсовая маска. Он что-то кричал, но память милосердно не сохранила его слов. Когда он начал душить ее, это было очень больно и хотелось, чтобы все поскорее закончилось.
И все закончилось. Егор вздрогнул, выпустил ее и осел, уронив голову набок. Из-за его спины выступил лопоухий парень с полудетским лицом.
– Понятия не имею, как ваша сестра ухитрилась упустить, что Егор увел вас на стройку, – сказал Макар.
– Но когда она поняла, что он хочет сделать, у нее не оставалось вариантов. Она готовила свой план не меньше года. Егор, сам того не зная, собирался пустить все это под откос.
– Даже представить не могу, как она взбесилась, – тихо сказала Даша. – Жуткая баба!
– Она спасала сестру. Вы, Ника, были единственным человеком в машине, имевшим огромную ценность. Она бы и сама прирезала Егора. Он, собственно, больше не был ей нужен. Но Калита куда лучше умеет обращаться с ножом.
Бабкин поморщился и непроизвольно дотронулся до плеча.
Врачи насчитали на нем не меньше двадцати порезов. Слава кожаной куртке, почившей в драке. Бабкин искренне скорбел по ней. Греть его двадцать лет – и сгинуть в сражении с профессионально обученным ублюдком, защитив напоследок хозяина… Почетная смерть. Где он найдет вторую такую кожанку?
Впрочем, куртку он не выбросил, не поднялась рука. Покойница теперь хранилась на антресолях.
– А я зачем ей была нужна? – спросила Даша. – Зарезали бы меня там же и положили бы рядом с Егором… Вера, в смысле, Ольга никогда не верила, что я талисман.
Она притворялась, чтобы Егору угодить.
– Ты была очень нужна, – возразил Макар. – У тебя была важная роль. С твоей помощью Нику держали в узде."
"– Я и во втором подвале думала, что ты где-то поблизости. – Ника болезненно улыбнулась. – Мне же никто не сказал, что ты сбежала… Я рассказывала Ольге все, что она хотела знать. Описывала, с кем ей предстоит иметь дело. Как разговаривать с этими людьми, как себя вести. Она не собиралась отдавать управление в чужие руки, ей все хотелось делать самой.
Представляешь, как многому ей нужно было научиться?
– Самое главное, чему ей предстояло научиться, – это быть вами, Ника, – сказал Илюшин. – Первое, что выдало бы ее, – манера говорить. Голос, интонация. Вот почему вас заставляли читать по ролям или просто художественный текст. Это было очень важно! Рядом с ней в том подвале сидел человек, который учил Ольгу повторять за вами, как попугай.
