Все, что вокруг, представляло собой мешанину битого стекла, пыли, грязи, бетона и раскрошенных кирпичей, и по периметру эти руины охранял непонятно от кого забор со скрученной змеей колючей проволоки.
– Мы делали мебель для частных заказчиков, – сказала Ника.
Даша слушала, положив голову на переплетенные пальцы. Сна ни в одном глазу.
– А кто были ваши заказчики? – спросила она. – Богатые, что ли?
– Нет, мы решили не идти в премиум-сегмент. Егор сказал, что его не тянет заниматься элитной мебелью. Хотя в этой сфере в те времена у нас было бы не много конкурентов.
– А почему вы не делали готовую мебель? Такую, чтобы выставил в магазине и можно было сразу оплатить? Мы свою так и купили.
– Белорусскую, наверное.
Даша кивнула.
– Белорусы – молодцы, – сказала Ника. – Они вышибли почти всех производителей готовой мебели с рынка, потому что соперничать с ними очень сложно. К тому же любой шкаф или стол, сделанный на заказ, будет дороже, чем готовый фабричный. Значит, прибыль для производителя выше.
На небольших объемах продукции это работает именно так.
– Вышибли – это как? Перестреляли? – хладнокровно уточнила Даша.
– Тьфу ты! Нет! – Ника нервно засмеялась. – В честной конкурентной борьбе. Производили и продолжают производить самые разные вещи из массива – это означает «из дерева». Ты понимаешь, что дерево ценится дороже, чем ДСП? ДСП – всего лишь прессованная стружечная плита. Себестоимость ее невысока, поэтому мы все-все-все поначалу делали из ДСП.
Закупками занимался, разумеется, Егор.
Он знал всех поставщиков, и его все знали. При тех небольших объемах, которые они выпускали, Егор был мелкой рыбешкой, однако он умел запомниться.
А на Никины плечи легла вся бухгалтерия.
Она убеждала мужа, что им нужен свой дизайнер. Егор прекрасно разбирается в том, чего хотят клиенты, но следует за их пожеланиями, а этого недостаточно. «Мы должны предлагать свои варианты, – настаивала она, – то, до чего сами заказчики не додумаются».
Ника перебрала три десятка кандидатур и нашла подходящего человека: молодого парня из Санкт-Петербурга, готового переехать в Игнатинск.
Услышав, во сколько ему это обойдется, Егор вспылил. Кричал, что платить безусому юнцу за нарисованный стул, – идиотизм. Он на это никогда не подпишется.
«Хотя бы попробуй!» – твердила Ника.
Они попробовали – и Егор сразу вздохнул с облегчением. Теперь он мог не сидеть ночами, мучаясь с программой, которую вынужденно освоил на ходу.
