– Если ему, – говорил он, – так уж хочется славы миротворца, так зачем же клевать мне печенки? Чтобы не портить отношений с Россией, я согласен хоть завтра начеканить пятифранковые монеты с надписью на ободочке: Горчаков – защитник мира! Наконец, я не пожалею бенгальских огней, чтобы осветить вашего канцлера в Париже, когда он выступит там в варьете с крыльями херувима за плечами…
Царь понял, что за шутками стоит нечто большее – гнев! Он дал ответ, не лишенный доли лукавства:
– Не принимайте всерьез старческое тщеславие…"
"Горчаков был измучен столкновением не меньше Бисмарка.
Он сознавал, что Германия отошла на исходные рубежи и на время Европа спасена! Россия уже давно не имела такого политического веса, какой обрела в эти два майских дня, когда мокрая рубашка прилипала к спине Горчакова… В борьбе за мир его поддержали все европейские государства. Все, кроме Австро-Венгрии: граф Андраши не хотел портить отношений с Берлином. Горчакова в день отъезда навестил английский посол Одо Россель и поздравил с плодотворным успехом его миссии.
Но при этом он чересчур горячо советовал продолжать (!) натиск на Бисмарка.
– Для этой цели, – сказал он, – вы получите в свое распоряжение всю силу Англии, включая и флот королевы.
Горчаков был воробей стреляный, и на мякине его не проведешь. Он сразу догадался: Англия желает усилить конфликт между Россией и Германией, но канцлер слишком хорошо знал, где в политике следует остановиться.
– Благодарю, – ответил Горчаков с ядом, – вы, кажется, приложили руку к тому месту, где находится эфес шпаги. Но вы забыли посмотреть – вложена ли она в ваши ножны…
Дипломатическая интервенция в Берлине закончилась. Можно ехать в Эмс и спокойно пить дурацкий шпрудель. Горчакову осталось только оформить свою победу. 13 мая русский канцлер оповестил Европу телеграммой по-французски: «Сохранение мира обеспечено». Но слово maintien (сохранение) телеграфист переделал на созвучное maintenant (теперь).
Александр II тоже послал телеграмму: «Я увожу из Берлина все желаемые гарантии». В первом слове J’emporte телеграфист изменил две буквы, и вместо «я увожу» у него получилось l’emporte’ (забияка). Таким образом, когда царь с Горчаковым покидали Берлин, в газетах мира появились две телеграммы странного содержания:
1. ТЕПЕРЬ мир обеспечен, и2. ЗАБИЯКА в Берлине дал мне желаемые гарантии.
