Все важные документы из архивов Дрездена спрятаны очень глубоко.
– Где? – оживился Фридрих.
– Увы, они лежат под кроватью саксонской королевы. Ваше величество, конечно, не полезет в спальню королевы.
– Почему же не полезу? Вы думаете, я побоюсь испачкать свой мундир пылью?.. Нет, я сегодня же буду под кроватью!
Бравый и плотный, как чурбан, генерал Манштейн предстал перед саксонской королевой Марией Жозефой.
– Ваше величество, – заговорил Манштейн свирепым басом, – мне нужен от вас сущий пустяк… Всего лишь ключ от вашей опочивальни.
– Этого «пустяка», генерал, – вспыхнула Мария Жозефа, – от меня никогда не требовал даже мой супруг, король Август Третий.
– Я не король, а лишь исполнитель повелений своего короля, – отвечал ей Манштейн.
Королева загородила ему доступ в свои покои. Раскинув руки в дверях спальни, она воскликнула с ненавистью:
– Прусская свинья! Лучше пронзи меня своей шпагой…
Манштейн выхватил из ножен шпагу, и, сверкая, она исчезла в окне, выброшенная на двор. Подхватив королеву Саксонии за локти, он переставил ее в дальний угол, словно ненужную мебель.
Повинуясь генералу, в спальню рванулась орава берлинских архивистов, и скоро связка секретных документов уже летела в Берлин. А там, в Берлине, сидел почетный академик Эвальд Герцберг, не одну собаку съевший на казуистике. Все эти бумаги он переработал в духе, угодном для Фридриха, и сочинил знаменитый «Мемуар-резон». Брошюру, которая юридически оправдывала агрессию Пруссии, разослали по всем дворам и кабинетам Европы…
– Видите, как все просто? – заметил Фридрих.
– А теперь пусть в этом разбираются историки грядущих поколений. Мне же не мешает уделить время и возвышенным искусствам…
Завоеватель появился в Дрезденской галерее и благоговейно снял шляпу. Тростью он уже не стучал, а сунул ее под локоть. В торжественном молчании король шествовал без свиты от одной картины к другой. Стоял подолгу, пораженный. Неслышно ступали за Фридрихом инспекторы галереи, уже заранее прощаясь со славными шедеврами. Что ж! Так оно и будет: Фридрих разграбит галерею, как разграбил арсеналы и мейсенские фабрики…
Осмотр закончился.
От волнения король надел треуголку задом наперед, оперся на трость.
– Счастливцы! – сказал он инспекторам. – Вы ежедневно можете услаждать себя красотой… Я вас очень прошу: не откажите мне снять копии с некоторых ваших картин. Поверьте, господа, я буду чрезвычайно вам за это благодарен!
…В этом большая разница между «старым Фрицем» и его последышами-гитлеровцами.
