Перри Мейсон: Дело о рисковой вдове. Дело о сумочке вымогательницы

Как только Салли признает себя виновной в совершении убийства второй степени или простого убийства, мы с Деллой окажемся на крючке. Мы автоматически становимся соучастниками после события преступления, и между соучастником убийства второй степени и соучастником простого убийства разница совсем небольшая. Мы просто не можем пойти на это.

– Об этом я не подумал! – воскликнул Пол.

– С другой стороны, мои личные интересы не должны влиять на исполнение моих обязанностей по отношению к клиентке, – продолжал Мейсон.

– Она того не стоит! – с жаром воскликнул Пол. – Она постоянно обманывает тебя. Меня бы ее интересы не волновали ни минуты.

– Обвинять клиента во лжи так же нелепо, как обвинять кошку в тяге к ловле канареек. Когда человек с определенным складом ума попадает в затруднительное положение, он испытывает вполне естественное стремление попытаться при помощи лжи выпутаться из него.

– Как думаешь поступить, Перри?

– Попытаемся собрать все факты, которых, вероятно, будет совсем немного, так как полиция плотно закрыла рты всем свидетелям. Будем участвовать в предварительном слушании и вывернем все улики наизнанку. Все изучим и попытаемся найти слабое место.

– А если потерпим неудачу?

– Исполним до конца наш долг по отношению к клиенту, – мрачно заявил Мейсон.

– Значит, ты позволишь ей признаться в простом убийстве?

– Я не понимал раньше, в каком положении ты можешь оказаться. Перри, прошу тебя, не делай этого! Подумай о Делле, если не желаешь думать о себе…

– Я думаю о Делле. Мысли о ней ни на минуту не оставляют меня. Но в этой игре мы участвуем вместе, Пол. Как и в других играх на протяжении долгих лет. У нас были радости, не избежать и печалей. Она никогда бы не позволила мне обмануть клиента, и, клянусь Богом, я никогда так не поступлю.

В зале суда было совсем немного зрителей. Судья Саммервил занял свое место, и бейлиф призвал собравшихся к порядку.

Салли Мэдисон, пребывавшая в несколько подавленном настроении, сидела прямо за спиной Перри Мейсона, хотя на ее лице, как обычно, нельзя было прочесть ни единой мысли. Она явно постаралась отстраниться от напряжения и драматизма самого судебного процесса.