– Диксон не мог совершить убийство. Подумайте сами, лейтенант. Человек, убивший Фолкнера, пришел к нему в дом. Фолкнер в то время лечил рыбку. Убийца заставил Фолкнера прекратить лечение и пойти за ручкой, чтобы написать или подписать какой-то документ. Документ был подписан, Фолкнер все еще держал авторучку в руке и вдруг вспомнил, что не заполнил корешок чека, выписанного на имя Тома Гридли. Он вырвал чек из книжки, начал заполнять корешок, но был хладнокровно застрелен человеком, который уже собрался уходить, но увидел револьвер на кровати и не смог сдержаться.
Фолкнер упал и, падая, уронил аквариум, стоявший на столике в ванной комнате. Аквариум разбился. В одном из осколков осталось немного воды. Одна из рыбок жила в этой воде какое-то время, пока не кончился кислород, потом стала биться и упала на пол. Учитывая состояние рыбки, время убийства – около девяти тридцати. Как вы помните, именно на это время у Фолкнера была назначена встреча. Уилфред Диксон и Дженевив Фолкнер были способны на то, чтобы подделать документы и утаить от уплаты налогов двадцать пять тысяч долларов.
Они были способны на то, чтобы мертвой хваткой сжать Фолкнера и заставить его продать свою долю в компании. Они были способны на то, чтобы завладеть пулей, которую Карсон бросил в аквариум, а потом путем шантажа заставить того продать свою долю в бизнесе за ничтожную часть ее подлинной цены. Но они не относятся к типу людей, способных убить человека безо всякой причины. Они получили от Фолкнера двадцать пять тысяч долларов, у них не имелось причин убивать его.
Сначала они не понимали, что своим молчанием выносят приговор Салли Мэдисон, а когда поняли, стало уже слишком поздно, они вынуждены были придерживаться выбранного курса. Диксон не мог открыть правду, не обвинив себя и Дженевив в мошенничестве. Они решили молчать, но они не приходили в дом Фолкнера, чтобы убить его.
– А кто же, черт возьми?
– Подумайте. Вспомните, что на журнале было пятно, чернильный мазок. Как он мог появиться? Только из полупустой авторучки.
А Джеймс Л. Стонтон предъявил сержанту Дорсету расписку Фолкнера, но почему-то не показал ее мне. Почему? Потому что на ней едва высохли чернила, возможно, еще и потому, что клякса, упавшая из ручки, когда Фолкнер доставал ее, запачкала край документа.
Трэгг резко встал и потянулся за шляпой.
– На расписке есть чернильное пятно? – спросил адвокат.
– Да, на одной из кромок. А я, как полный идиот, не произвел анализ чернил.
