Меня мало волнуют его шатанья, если он, конечно, не очень дает себе волю, но я не хочу, чтобы какая-нибудь юная сирена заполучила мою часть денег, поэтому каждый раз, когда я думаю, что дело зашло слишком далеко, я закатываю Бобу страшную сцену, узнаю, кто эта баба, а потом уж общаюсь с ней самой. Если бы вы меня только слышали с его красавицами! Поверьте, я умею с ними разбираться.
— Не сомневаюсь, — убежденно ответил Мейсон.
— Я больше не стану тратить ваше время, мистер Мейсон, — продолжала она.
— Было очень мило с вашей стороны меня принять. Вы прекрасно со мной обошлись. Я ввалилась в вашу контору, чтобы закатить сцену, поставить всех на голову, но на вас, как я теперь понимаю, это не произвело бы никакого впечатления. Но это единственный способ держать Боба в руках. Он знает, что стоит ему распушить хвост перед какой-то бабой, как тут же, словно смерч, прилечу я — и всем захочется спрятаться по погребам. Я сразу же поняла, что Марлин Марлоу — совсем не бизнес, но также и не просто очередная юбка.
За этим что-то стоит, что мне совсем не нравится. Я думаю, Боб хочет сорвать куш. Но тем не менее я собираюсь нанести визит этой самой Марлин Марлоу, а после нее и Розе Килинг, а когда я с ними обеими закончу, они поймут, что им и разговаривать с моим мужем не стоило.
— Мне кажется, миссис Каддо, — попытался удержать ее Мейсон, — что, возможно, на этот раз стоило бы поработать только над вашим мужем…
— Нет, — уверенно ответила она.
— У меня проверенная система, и я никогда не изменяю план действий. У последней подружки Боба я буквально разгромила квартиру, разорвала одежду, поставила ей синяк под глазом, разбила зеркало, чтобы ее семь лет преследовали несчастья, и побила посуду. Когда пришла хозяйка, сдающая квартиры в том доме, и пригрозила позвонить в полицию, я ей сказала, что буду рада, если в газеты просочится информация о том, что у нее тут делается. Я быстренько поставила ее на место.
После этого поле боя осталось в моем полном распоряжении, а когда я ушла, хозяйка попросила эту шлюху съехать, и, насколько мне известно, она сейчас снимает какую-то дыру и платит в пять раз больше, чем та стоит. Боб — странный парень. Он любит изображать из себя сердцееда, но терпеть не может сцен, и каждое мое представление — это словно порка для ребенка… Вы были прекрасны, мистер Мейсон. Теперь я рада, что не кидалась чернильницами.
