Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице

А в следующий раз, когда встретим полицейского, который на первый взгляд кажется полным идиотом, забудем о сломанном носе, изуродованной ушной раковине и внимательно посмотрим, нет ли у него на ремешке для часов брелка, свидетельствующего о принадлежности к «Фи Бета Каппа». Поехали.

Оба брата и сестра покойного Эндикотта поселились в огромном особняке, который достался им по завещанию Джорджа Эндикотта.

Много лет назад дом был одной из достопримечательностей города. Теперь он стал анахронизмом: массивное деревянное строение, два крыльца по бокам, обширная территория, деревья, создающие тень, лужайки, садовые беседки, террасы, извивающиеся аллеи и глубокие пруды.

Мейсон завернул машину на подъезд к дому, который вместе с большим гаражом был пристроен в последние годы. Дорога с твердым покрытием представляла собой прямую линию, нигде не пересекавшуюся с извилистыми тропинками между газонами.

Адвокат остановил машину под портиком над бывшим въездом для карет, вышел из нее, поднялся по трем ступенькам и позвонил.

Мейсону пришлось позвонить еще раз, прежде чем он услышал неторопливые шаги. Дверь открыл почти лысый мужчина с остатками седых волос. Наблюдательные и проницательные глаза, нос, словно клюв, и тонкие губы делали его похожим на хищника.

— Мне хотелось бы встретиться с кем-либо из Эндикоттов, — сказал Мейсон.

— Я — Ральф Эндикотт.

Мейсон вручил ему свою визитку.

— Перри Мейсон, адвокат, — представился он.

— Я слышал о вас. Проходите, пожалуйста.

Мейсон проследовал за Эндикоттом через мрачный, обшитый панелями коридор, напоминающий о великолепии ушедших времен.

Хозяин открыл двери и пригласил:

— Пожалуйста, заходите сюда, мистер Мейсон.

Комната по стилю полностью соответствовала остальной части дома: огромная, просторная библиотека, в середине которой стоял массивный стол из красного дерева с тремя громадными настольными лампами. Абажуры, около четырех футов в диаметре в нижней части, были сделаны из кожи, лампы освещали широченный стол и бросали лучи света в темные углы.

У стола стояли стулья, два из которых оказались заняты, а третий, на котором, очевидно, сидел Ральф Эндикотт перед тем, как пойти открывать дверь, был слегка отодвинут.

Мужчина и женщина, имевшие заметное семейное сходство, сразу же повернулись к Мейсону.

Падающий из огромных настольных ламп свет бросал отблески на их лица.