Перри Мейсон. Дело об изъеденной молью норке. Дело об одинокой наследнице

Мейсон улыбнулся и ответил:

— Я подожду у себя в машине. Причем не более пяти минут. Этого времени достаточно, чтобы вы решили, говорить вам со мной или с полицией.

— Не понимаю, какое отношение имеет полиция…

— Пожалуйста! — воскликнул Найлс, останавливая своих клиентов от излишних высказываний, а затем повернулся к Мейсону: — Подождите в машине, мистер Мейсон.

Перри Мейсон поклонился присутствующим и напомнил, выходя из комнаты:

По прошествии пяти минут с точностью до секунды адвокат завел мотор, обогнул машину Паддингтона Найлса, проехал мимо гаража, повернул и уже выезжал на дорогу, когда открылась боковая дверь и из дома выбежал Ральф Эндикотт, судорожно махая руками.

— Вернитесь, мистер Мейсон! Зайдите к нам! — закричал Эндикотт дрожащим от волнения голосом. — Мы ждем вас. Мы готовы переговорить с вами.

Мейсон поставил машину поперек дороги, вылез из нее и сказал:

— Я уже решил, что вы хотите, чтобы я позвонил в полицию.

— Нет-нет-нет. Пока нет. Заходите. Возможно, мы немного задержались, но всего на несколько секунд.

Адвокат проследовал за Ральфом обратно в библиотеку.

Присутствующие взглянули на него, когда он вошел.

Паддингтон К. Найлс хмурился. На его лице было написано недоумение. Палмер Эндикотт попытался изобразить радушие, несвойственное его натуре:

— Скорее садитесь, мистер Мейсон. Скорее садитесь и устраивайтесь поудобнее.

На лице Лоррен Эндикотт Палмер появилась холодная улыбка.

— Присаживайтесь, мистер Мейсон.

Адвокат сел в дальнем конце стола.

На какое-то мгновение все замолчали, пока Ральф Эндикотт усаживался на свое место и откашливался.

— Начинайте, — сказал Мейсон.

— Вы будете говорить, мистер Найлс? — спросил Ральф Эндикотт.

Найлс покачал головой:

— Для меня это так неожиданно. Перескажите мистеру Мейсону факты, а я послушаю. Но думайте о том, что говорите.

— Естественно, — раздраженно ответил Ральф Эндикотт.

— Хватит тянуть. — Мейсон закурил сигарету.

— С самого начала, мистер Мейсон, я пришел к выводу, что содержание завещания нашего брата — результат обмана и незаконного на него воздействия, — заговорил Ральф Эндикотт.

Палмер Эндикотт, сделавший попытку проявить радушие, теперь сидел, тяжело опустившись на стул, и слушал заявление брата, глядя на него с холодным цинизмом.