— А кто тебе сказал, что для ребенка это будет доброе дело? Девочка вполне могла оказаться в хорошей семье. А биологическая мать работает в ночном клубе и щеголяет в таком открытом платье, что еще чуть-чуть оголится, и ее арестуют за непристойный вид — статья есть о непристойном обнажении в общественном месте.
— Какая разница, во что она одета? Она любит своего ребенка."
"— Может, и любит, — согласился Мейсон. — Но едва ли так уж сильно.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Со времени исчезновения ребенка прошло более трех лет, — сухо заметил Мейсон.
— И вдруг эта девица ни с того ни с сего подходит к двум совершенно незнакомым людям в ночном клубе, нарушая правила поведения, установленные для персонала этого клуба. Но она подсаживается к посетителям и, рискуя быть уволенной, начинает плакаться.
— Да, ты прав, — кивнула Делла Стрит. — Если так посмотреть на это дело… Но это было так спонтанно! Такое впечатление, что она долго держала свое горе в себе, переживала, страдала, а потом словно прорвало плотину и она больше не могла сдерживаться.
— Ты забыла об одном важном факте: случилось это после совещания сотрудниц клуба в углу, когда меня позвали к телефону.
— А ведь так и есть! Значит, она знает, кто ты такой.
Мейсон кивнул.
— Она захотела тебя заинтересовать и заручиться твоей помощью, шеф. Но говорила она очень убедительно, да и слезы были настоящие, — заметила Делла Стрит.
Мейсон взглянул на часы и сказал:
— Если еще намечается какое-то развитие событий, мне хотелось бы, чтобы все произошло побыстрее.
Сегодня уже слишком поздно, чтобы что-то предпринимать. Хотя я никак не могу забыть голос той женщины, которая мне звонила. Так говорят, когда дело очень срочное, когда действовать нужно безотлагательно. И еще я слышал в ее голосе страх, настоящий ужас. Хотелось бы мне узнать, что там случилось, когда она внезапно бросила трубку…
— К нам идет метрдотель, — сообщила Делла Стрит.
Метрдотель был невысоким мужчиной плотного телосложения, средних лет.
Он учтиво поклонился и заговорил виноватым голосом. Однако, судя по выражению глаз, он подошел к их столику с вполне определенной целью.
— Прошу прощения, месье, — заговорил он.
— Да? — посмотрел на него Мейсон.
— Вы Перри Мейсон, адвокат? Да?
Мейсон кивнул.
— К сожалению, я не узнал вас, когда вы к нам пришли, но потом мне вас показали. Я много раз видел ваши фотографии в газетах, но… — Он выразительно развел руками. — Вы оказались моложе, чем я ожидал.
