Выйдя из офиса окружного прокурора, он зашел в телефонную будку в коридоре и позвонил Полу Джейку.
– Пол, что с ключом?
– Подходит, – коротко ответил Дрейк.
– Ты уверен?
– Абсолютно. Я открыл им и дверь подъезда, и квартиры. И что из этого следует?
– Не знаю, Пол. Эти детективы загипнотизировали Бергера. Этот ключ – вещественная улика против Джулии. Он был слабенькой уликой до того, как я его взял, но сам факт, что я забрал этот ключ у Сакса, превратил его в важнейшее доказательство. Так что ситуация сложная.
Увидимся.
Он повесил трубку, вернулся в офис окружного прокурора, подошел к девушке за информационной стойкой.
– Пожалуйста, передайте мистеру Бергеру, что Перри Мейсон согласен на проведение предварительного слушания по делу Джулии Браннер завтра в десять утра. У меня больше нет возражений.
Глава 14
Судья Нокс кивнул Джорджу Шумейкеру, одному из самых способных судебных представителей окружного прокурора.
– Вы можете начать представление доказательств в деле против Джулии Браннер, при договоренности с защитой, что свидетели будут допрашиваться по взаимному согласию и защита может отвести любой вопрос, который сочтет неуместным.
– С защитой все оговорено, – кивнул Мейсон.
– Мы вызываем Карла Смита, – начал Шумейкер.
Крепкий мужчина в униформе таксиста выступил вперед, поднял руку, прошел присягу и занял трибуну для свидетелей.
– Вас зовут Карл Смит и вы работаете теперь и работали таксистом в пятый день этого месяца таксистом? – спросил Шумейкер.
– Да.
– Вы знаете обвиняемую, Джулию Браннер?
Таксист посмотрел на женщину, которая, плотно сжав губы, сидела чуть позади Перри Мейсона.
– Да.
– Когда вы увидели ее впервые?
– В ночь на пятое, где-то в час утра. Она вызвала такси, и я приехал. Она дала мне письмо, адресованное Ренволду К. Браунли, и попросила отвезти в резиденцию Браунли. Я сказал, что поздновато уже для доставки писем, но она заверила меня, что ничего страшного. Мистер Браунли будет рад получить это письмо.
– Что-нибудь еще?
– Больше она мне ничего не сказала.
Я доставил письмо. Когда позвонил, дверь открыл молодой человек. Я отдал ему письмо. Он сказал, что отнесет его мистеру Браунли. Я спросил, как его зовут, и он сказал…
– Минуточку, – бросил Мейсон. – Я протестую против использования в показаниях любого разговора между двумя людьми, потому что это не более чем досужие домыслы и не является частью Res Gestae[10].
– Протест принимается, – постановил судья Нокс.
