— Ну я вот тоже когда-то питался одним молоком и носил памперсы. И у меня была предустановленная логика — надо быть с мамой, рядом с её молоком. Я дико орал, когда она спускала меня с рук. Но не могу же я всегда оставаться в логике младенца. Я вырос, я больше не помещаюсь на руках у мамы. И вот я теперь один. Я сам решаю, что делать. Ты что, не мог вырасти?"
"— А что значит, вырос? — спросил Бо. — Что это в тебе изменило, только объём и рост?
— Изменился я сам, мои задачи, мысли, навыки. Я увидел другие планеты.
Я как бы расширился сознанием до состояния, когда могу выбирать себе логику. Понял?
Бо неуверенно кивнул.
— Не совсем.
— Ну пошли тогда в столовую, там договорим? А то опять весь компот выпьют! Там персиковый компот, я его полжизни не пил! Вставай и идём!
Хатт неуверенно поднялся.
— И улыбнись, а то сам на себя не похож!
Бо скривил губы:
— Пытаюсь.
— А что мешает?
— Система сбоит. Выдаёт отчёт: «Улыбка: процесс… в разработке».
— Ну, тогда сама отвиснет, поди. Слушай последний анекдот… — Рэм шлёпнул по дверной мембране, открывая её.
— Летят, значит, два алайца…
Крейсер «Персефона». Капитанская каюта
Разогнав офицеров по местам и загрузив работой техников — только хаттов они ещё не возили (!) — капитан «Персефоны» послал запрос генералу Мерису.
Но отозвался почему-то координатор крыла, глава контрразведки Ришат Искаев.
— Тсс, молодой, — сказал он, даже не дав капитану открыть рот. — Хаген связался с Мерисом сам. Мы пока не в теме, кем подкованная блоха его укусила.
Задачу свою понял? Озвучивай!
Капитан по-уставному кивнул.
— С нами полетит делегация хаттских учёных. Задача-минимум — не допустить бунта на корабле. Максимум — как оговаривалось. Будем искать какую-нибудь хэдову дрянь, способную противостоять би-пространственному оружию алайцев и невесть чему, что могут раскопать против нас северяне.
— Зачёт, молодой, — кивнул Ришат. — И чего я тогда на тебя время теряю?
— Ждёшь, чем у Мериса разговор кончится. Хатты снесли в его каюте прослушку?
— Умный, — кивнул Ришат.
— Ну и как ты думаешь, до чего эти двое договорятся?
— А мне-то — какая разница? У меня всего два варианта — вернёмся или нет.
— А третий? Вернёмся, но задачу не выполним?
— А что, так когда-нибудь было?
— «И всё время хамит», — процитировал Ришат эрцога Локьё и рассмеялся. — Ну, я доволен: ты бодр, весел и никаких жалоб. Куда хаттов будешь селить?
— У нас есть далтитовая радиалка. Аппендикс такой на случай аварии реактора.
