Перси Джексон и Лабиринт смерти

Принимаю ваше предложение. Только имейте в виду, вы должны управиться до захода солнца. Если не успеете, ваши друзья будут проданы. Вот когда я разбогатею!

— Все возвращаемся в дом. Будем ожидать возвращения вашего друга на веранде.

Эвритион бросил на меня заинтересованный взгляд, при желании в нем можно было прочесть сочувствие. Потом он свистнул, Орф спрыгнул с моей груди и одним махом взгромоздился Аннабет на колени. Она вскрикнула. Я знал, что Тайсон и Гроувер не отважатся на какой-либо решительный шаг, пока она будет в заложниках.

Я выпрыгнул из вагончика, обернулся, и наши глаза встретились.

— Надеюсь, ты соображаешь, что делаешь, — тихо сказала Аннабет.

— Я тоже сильно на это надеюсь.

Герион уже сидел за штурвалом. Эвритион потащил Нико на заднее сиденье.

— Итак, прежде, чем зайдет солнце, — напомнил мне Герион. — Ни минутой позже.

Он расхохотался мне прямо в лицо, нажал на клаксон, раздался гудок, и «муу-мобиль» рванул с места.

Последняя надежда покинула меня, как только я увидел зубы этих страшных коней.

Когда я подошел к ограде загона, мне пришлось задрать футболку и прикрыть ею нос, чтобы не дышать этим жутким смрадом. При моем приближении один из коней, с трудом преодолевая море навоза, которое доходило ему до колен, подошел ко мне и злобно заржал. Зубы его обнажились, и я увидел, что они похожи на острые медвежьи клыки.

Мысленно я стал разговаривать с ним, я всегда так делаю при встрече с лошадьми.

«Привет! — сказал я ему. — Я тут надумал почистить ваши конюшни.

«Здорово, — пророкотал он в ответ. — Входи, входи. Мы тебя съедим. Вку-у-усный такой полукровка».

«Но я сын самого Посейдона. Это он, мой отец, создал коней».

Как правило, в обществе этих четвероногих напоминание о моем отце всегда обеспечивало мне наилучший прием, но сейчас — не тут-то было.

«Тем лучше! — с энтузиазмом откликнулся конь. — Пусть и Посейдон приходит. Мы съедим вас обоих! Морепродукты совсем не плохое лакомство!»

«Морепродукты!» — ржанием отозвались другие кони, бродя по загону.

Воздух над нами был полон жужжащих мух, а вонь от жары становилась все хуже. Мысль разгрести эту грязищу возникла у меня, когда я вспомнил о том, как легко справился с такой же задачей Геракл. Он изменил русло реки и направил ее течение прямо через конюшни, чтобы вода смыла и унесла с собой всю грязь и навоз. К тому же я прекрасно знал, что мне удается отлично справляться с водой.