Перси Джексон и Лабиринт смерти

Она никогда толком не рассказывала мне о себе, и из-за этого меня обуревало любопытство. Я сидел на лугу, потягивал из чаши нектар, пытался думать о цветах, или облаках, или об отражениях, играющих на озерной глади, но что бы я ни делал, я не сводил глаз с Калипсо. Я смотрел, как она работает, копает землю, забрасывает за спину волосы или сдувает со лба упавшую прядку. Иногда она вытягивала руку, и птицы — попугайчики лори, голуби — слетали с ближайших деревьев и садились к ней на ладонь. Она здоровалась с ними, спрашивала, цело ли их гнездышко, они что-то чирикали в ответ, а потом разлетались.

Глаза Калипсо светились счастьем в такие минуты. Она оглядывалась на меня, и мы обменивались улыбкой, которая тут же сменялась на ее лице грустью. И она отворачивалась. Я не понимал, что так тревожит Калипсо.

Однажды вечером мы вместе сидели на пляже и ужинали. Невидимые слуги притащили стол, поставили на него блюда с мясом и кувшин с яблочным сидром. Может, для вас эти слова и не звучат очень уж привлекательно, но это только потому, что вы не пробовали сидра и мяса на острове Огигия.

К тому же со дня своего появления здесь я не видел ни одного слуги, но теперь уже привык к тому, что постели каким-то чудесным образом бывают убраны, блюда приготовлены, и очень искусно, а одежда выстирана и сложена чьими-то невидимыми руками.

— Вот опять, — сказал я.

— Опять ты будто убегаешь от меня. Ведешь себя так, словно не разрешаешь себе радоваться.

Калипсо помолчала, не отрывая глаз от чаши с сидром, потом ответила.

— Я ведь говорила тебе, Перси, что я наказана. Ты, может, даже сказал бы — проклята.

— За что? Расскажи мне. Я хочу помочь тебе.

— Не говори так. О, пожалуйста, забудь об этом.

— Я хочу, чтобы ты мне рассказала. Калипсо накрыла остатки еды на тарелке салфеткой, и в ту же минуту тарелка исчезла.

— Этот остров, Перси, мой родной дом, тут я родилась. Но также он и моя темница. Я живу под домашним арестом, думаю, тебе это слово понятно. Под постоянным домашним арестом. Я никогда не увижу твой Манхэттен.

Или любое другое место. И я ужасно одинока.

— Это все из-за того, что ты дочь Атласа?

— Боги не любят доверять врагам. Это справедливо, поэтому я и не жалуюсь. К тому же не все темницы так прекрасны, как моя.

— Нет, это несправедливо! — вскричал я. — Если вы родственники, это вовсе не значит, что ты на его стороне. Та, другая дочь Атласа, с которой я был знаком, Зоя Ночная Тень, — она сражалась против отца. И ее не заключали в темницу.