Перси Джексон и Лабиринт смерти

Затем преспокойно вытянула из чучела лезвие и двинулась дальше.

— А-а, ты про это. Странные вещи случаются иногда. — Ее голос чуть заметно дрожал. — Герои терпят поражение. Они… они даже погибают, а чудовища возвращаются как ни в чем не бывало.

Она подобрала с земли метательный дротик и швырнула его на другой конец арены. Он угодил другому чучелу прямо меж глазниц глубоко надвинутого шлема.

Интересно, она называет Криса героем так, будто он никогда не воевал на стороне титанов. Это сразу напомнило мне отношение Аннабет к Луке, и я решил не заострять сейчас внимания на этом вопросе.

— Крис был храбрым, — сказал я. — Надеюсь, он еще поправится.

Кларисса посмотрела на меня так, будто следующей ее мишенью буду я, и, конечно, Миссис О'Лири снова зарычала.

— Ты мог бы сделать мне одолжение? — спросила она.

— Если тебе удастся найти Дедала, не доверяй ему. Не проси его помощи. Просто убей его.

Я открыл рот от изумления.

— Объясняю. Тот, кто мог сотворить такую вещь, как лабиринт, является настоящим воплощением зла, Перси.

В этот момент она здорово напомнила мне пастуха Эвритиона, ее старшего единокровного брата. В глазах у нее горел такой же упрямый огонь, будто она прожила на свете не меньше двух тысяч лет и здорово устала от увиденного. Потом Кларисса быстрым движением вложила меч в ножны.

— Тренировки окончены. Начинается настоящее сражение.

Этой ночью я спал в своей собственной кровати, и в первый раз с тех пор, как очнулся на острове Калипсо, меня отыскали мои привычные сны.

Я находился в королевских покоях — большом белом зале с мраморными колоннами и деревянным троном. На троне сидел толстый мужчина с курчавыми рыжими волосами и лавровым венком на голове. Сбоку от трона стояли три девушки в голубых нарядах, по виду его дочери, потому что волосы у них тоже были рыжими.

Дверь со скрипом отворилась, и герольд объявил:

— Минос, царь критский!

Я вздрогнул, но человек на троне улыбнулся дочерям и сказал:

— Мне не терпится поскорей увидеть выражение его лица.

Минос торжественно вошел в парадный зал. Он был такой высоченный и такой важный, что рядом с ним любой другой человек показался бы мелкой сошкой. Узкая борода поседела, он немного похудел с тех пор, как я видел его в последний раз, сандалии покрывала пыль. Но в глазах Миноса сиял прежний жестокий блеск.

Он отвесил человеку на троне сдержанный поклон.

— Едва ли ее можно назвать маленькой, Минос.