Перси Джексон и Лабиринт смерти

Что еще ты можешь нам показать, Лука, сын Гермеса?

Челюсти Луки сжались. Я знал, что он не любит, когда его называют сыном Гермеса. Но он спокойно поднялся на ноги. Судя по тому, как заблестели у него глаза, можно было подумать, что настроение у него самое распрекрасное.

— Повелитель Антей, — загремел над толпой голос Луки, — вы оказали нам радушное гостеприимство! И мы были бы счастливы, если б нам удалось повеселить вас в ответ на разрешение пройти через вашу территорию!

— Но этого разрешения вы еще не получили! — прорычал Антей.

Лука с достоинством поклонился.

— Думаю, тот, кто сейчас появится на арене, вам поправится больше кентавра. Перед вами выступит ваш собственный брат. — И тут он указал прямо на меня. — Перси Джексон, сын Посейдона.

Из толпы послышались насмешки в мой адрес, некоторые из зрителей стали бросать в меня камнями. Я увертывался как мог, но один из них все-таки больно ударил мне в щеку и оставил глубокую царапину.

Глаза Антея загорелись удовольствием.

— Сын Посейдона? В таком случае нас ждет славный бой! Пусть сражается как подобает. Или умрет достойно!

— Если его смерть позабавит вас, — спросил Лука, — вы позволите нашей армии пройти через вашу территорию?

Лука, кажется, был не слишком обрадован этим «возможно». Он посмотрел на меня, как бы предупреждая, что я должен умереть как можно эффектнее или у меня будут большие неприятности.

— Лука! — услышал я голос Аннабет. — Прекрати! Отпусти нас!

Лука, казалось, только сейчас заметил ее и даже замер от удивления.

— Очередь женских боев еще не наступила, — прервал его Антей. — Эй, ты там, Перси Джексон! Какое оружие выбираешь?

Драконица уже вытолкнула меня на середину арены. Я с интересом уставился на Антея:

— Разве вы сын Посейдона?

Он расхохотался, и вся толпа зрителей тоже загудела от радости.

— Я его любимец! — пророкотал Антей. — Смотри, вот храм, посвященный мною великому богу, Сотрясающему Землю, храм, выстроенный из черепов тех, кого я убил в его честь! Твой череп тоже скоро окажется среди них.

Я в ужасе перевел взгляд на черепа — их были сотни и сотни, — потом на трезубец Посейдона. И это, оказывается, храм в честь моего отца?! Но ведь мой отец добрый и щедрый. Он даже открытки поздравительной у меня ни разу не попросил, не то что черепа.

— Перси! — опять раздался крик Аннабет. — Его мать Гея! ГЕЯ!

Лестригон зажал ей рот своей огромной лапой. Значит, Гея. Богиня земли.